Плеская шумною волной В края своей ограды стройной, Нева металась, как больной В своей постеле беспокойной. Уж было поздно..
Скрестить, упереть в бока, опустить; уцепиться пальцами за краешек сиденья, положить руки на бедра, или закинуть их за голову, или сплести пальцы на животе..
I would whisper it into the ears of women, of mothers. I would run through the streets saying it over and over. My tongue would be torn loose--it would rattle against my teeth...
«Письма 1881-1886 гг.», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Островский Александр Николаевич
Драматическая хроника в двух частях
I
СЦЕНА ПЕРВАЯ
ЛИЦА:
Князь Василий Иванович Шуйский.
Князь Дмитрий Иванович Шуйский.
Тимофей Осипов, дьяк из приказа.
Федор Конёв, купец московский.
Иван, калачник.
Афоня, юродивый.
Московский, новгородские, псковские купцы; подьячие, попы безместные, странники, мелочные торговцы, разносчики и крестьяне.
Сени в доме Василия Шуйского.
(19 июня 1605 года)
Купцы и подьячие сидят на лавках; простой народ — на полу.
1-й купец московский
Привел господь! Царевич прирожденный
На дедовских и отческих престолах
И на своих на всех великих царствах
Воссел опять и утвердился...
2-й купец московский
Чудо
Великое свершилось! Божий промысл
Изменников достойно покарал
И сохранил лепорожденну отрасль
От племени царей благочестивых.
Подьячий
Вот праздник-то! Такого не видала
Москва давно. В нарядах береженых,
С сияющим на лицах торжеством,
Идет народ веселыми стопами
В предшествии хоругвей и икон...
Конёв
(Тихо.)
Антихриста встречать!
1-й крестьянин
А что народу!
Начни считать — умрешь и не сочтешь:
Идут и едут, и ползут и лезут.
2-й крестьянин
Пора-то вольная, в полях убрались,
Посеяли, а сенокос не вдруг...
Ну и сошлись...
3-й крестьянин
И все-то, братцы, рады
И веселы! Веселие такое,
Что об святой, в великий день Христов.
Конёв
Греха-то что! Греха-то что!
Подьячий
Болтали,
Что в Угличе царевича убили,
И верили тогда; а вот он с нами!
И, значит, Бог его соблюл для нас.
