Он не просто торговец. Он символ, мешающий нашей жизни. Сегодня, или, лучше сказать, особенно сегодня, Ясукити испытывал к этому уличному торговцу глухое раздражение...
Выходишь на балкон - и весь поглощаешься мраком и молчанием. Черное небо, черная вода в заливе, черные горы...
Попова.4 Затем до настоящего времени не являлось ни одной хорошей книги, кроме "Италии" г. В. Яковлева.6 Таким образом, мы не можем хвалить "Писем об Испании" г...
Бедонегова. Прошлое лето здесь жила, много удовольствия себе видела... (Нежно.) И вы здесь жили. (Печально.) Где вы теперь живете?
Пирамидалов. В Москве, Антонина Власьевна.
Бедонегова. А вот нынче живу, так никакого... (С сердцем.) Куда вы это все смотрите?
Пирамидалов. Я уж сказал вам, что Всеволода Вячеславича дожидаюсь.
Бедонегова. Вы фальшивите, - вы какую-нибудь девушку посматриваете!
Пирамидалов. Ну, вот еще, нужно очень. До того ли мне?
Бедонегова. Да, право, так. Какие эти мужчины! Увидят молоденькую девушку - так уж как глаза-то таращат. А разве не все равно вообще весь женский пол?
Пирамидалов (посмотрев на часы). Как мне приказано, так я и явился, теперь ровно шесть часов.
Бедонегова. Вы не соседку ли высматриваете?
Пирамидалов. Я вам сказал, что генерала жду. Какую еще соседку?
Бедонегова. А вот что дачу-то напротив наняла, она вчера переехала.
Пирамидалов. Так это моя знакомая, что мне ее смотреть-то! Я и так каждый день ее вижу, да и всегда, когда мне угодно.
Бедонегова. Какого она роду?
Пирамидалов. Роду-то? Роду хорошего.
Бедонегова. Девица?
Пирамидалов. Девица.
Бедонегова. А знакомство какое у ней?
Пирамидалов. И знакомство хорошее.
Бедонегова. Что ж она замуж нейдет?
Пирамидалов. Да почем же я знаю, помилуйте!
Бедонегова. Нет, вы знаете, да только сказать не хотите. Да ведь я все вызнаю, все доподлинно; я ее прислугу выспрошу, вы от меня своих подлостей не скроете. Я вот позову к себе ее горничную девушку чай пить - вот все и узнаю. Виталий Петрович, Виталий Петрович!
Пирамидалов оглядывается.
Приданое есть за ней?
Пирамидалов. Будет приданое богатое.
Бедонегова. А будет приданое, будут и женихи, - где мед, там и мухи. Виталий Петрович, я говорю, что женихи у ней будут.
Пирамидалов. А будут так будут - до меня это не касается.
Бедонегова. Ну, как, чай, не касаться? Деньги всегда до людей касаются.
Пирамидалов (про себя). Не бежать ли в рощу? (Делает несколько шагов и потом останавливается.
... - Вот у Петра Дзюбенка извела она корову, у Юрчевских отравила собак за то, что одна из них была ярчук (Ярчук - собака, родившаяся с шестью пальцами и, по мало российскому поверью, имеющая природный дар узнавать ведьм во духу, даже кусать их. и узнавала ведьму по духу. А с Ничипором Проталием, поссорившись за огород, сделала то, что не приведи бог и слышать. - Что, что такое? - вскричали с любопытством две другие перекупки. - Ну, да уж что будет, то будет, а к слову пришлось рассказать. Старая Ланцюжиха испортила Ничипорову дочку так, что хоть брось. Теперь бедная Докийка то мяучит кошкой и царапается на стену, то лает собакой и кажет зубы, то стрекочет сорокой и прыгает на одной ножке... - Полно вам щебетать, пустомели! - перервала их разговор одна старая перекупка с недобрым видом, поглядывая на всех такими глазами, с какими злая собака рычит на прохожих. - Толковали бы вы про себя, а не про других, - продолжала она отрывисто и сердито. - У вас все пожилые женщины с достатком - ведьмы; а на свои хвосты так вы не оглянетесь. Все перекупки невольно вскрикнули при последних словах старухи, но мигом унялись, ибо не смели с нею ссориться: про нее тоже шла тишком молва, что и она принадлежала к кагалу киевских ведьм. Нашлись, однако же, добрые люди, которые хотели предо стеречь Федора Блискавку от женитьбы на Катрусе Ланцюговне; но молодой казак смеялся им в глаза, отнюдь не думая отстать от Катруси. Да как было и верить чужим наговорам? Милая девушка смотрела на него так невинно, так добросердечно, улыбалась ему так умильно, что хотя бы целый Киев собрался на площади у Льва и присягнул в том, что мать ее точно ведьма, - и тогда бы Федор не поверил этому. Он ввел молодую хозяйку в свой дом. Старая Ланцюжиха осталась в своей хате одна и отказалась от приглашения своего зятя перейти к нему на житье, дав ему такой ответ, что ей, по старым ее привычкам, нельзя было б ужиться с молодыми людьми. Федор Блискавка не мог нарадоваться, глядя на милую жену свою, не мог нахвалиться ею. И жаркие ласки, и пламенные поцелуи, и угодливость ее мужу своему, и досужество в домашнем быту - все было по сердцу нашему казаку...
