х людей, которые будут рассматриваться не в качестве таких же личностей, то есть ее самой, повторенной бесконечное число раз, будь то в прошлом или в будущем, то есть существа в равной мере..
Свадьбу сыграли вместе с новосельем. Но если мать Хуана радушно встречает невестку, то его сестра Энкарнасьон и её муж Антонио относятся к не..
С первой до последней сцены — перед нами действительная жизнь, наша русская — жолтельная (по выражению одного из лиц пьесы)7 жизнь, близкая и знакомая нам всем...
В а л е н т и н П а в л о в и ч Б а б а е в, помещик, молодой человек.
К а р п, человек Бабаева.
Ш и ш г а л е в, приказный.
З а й ч и х а (Прокофьевна), хозяйка квартиры, занимаемой Бабаевым.
Л у к е р ь я Д а н и л о в н а Ж м и г у л и н а, девица пожилых лет, дочь отставного приказного.
Действие происходит в уездном городе. Комната, оклеенная дешевыми обоями; старая мебель; одна дверь прямо, выходная, другая в соседнюю комнату; окна с ситцевыми занавесками.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Карп (развязывает чемодан), Зайчиха (смотрит в окно).
Зайчиха. Ты погляди-ка, милый человек, сколько народу сошлось.
Карп. Что им надо? Чего они не видали?
Зайчиха. Всякому, милый, знать хочется, кто такой приехал.
Карп. Сказано про вас, что провинция, так она провинция и есть. Ну, скажи им, что Бабаев, Валентин Павлович, помещик.
Зайчиха (в окно). Бабаев, помещик. (Карпу.) Спрашивают, зачем?
Карп. Известно, за делом. А ты думаешь, гулять мы к вам приехали. Как же, есть оказия!
Зайчиха (в окно). За делом. (Карпу.) Надолго ли?
Карп. Нам здесь не детей крестить. Само собою, дня на два, не больше.
Зайчиха (в окно). На два дня. (Отходит от окна.) Теперь всех ублаготворила. Минут через пять весь город знать будет.
Карп. А у тебя, тетенька, квартира-то ничего, чистенька.
Зайчиха. Чистенька, батюшка, чистенька; затеев больших нет, а чистенька. Конечно, приезд в наш город небольшой...
Карп. Не на трахте.
Зайчиха. Какой тут трахт! А все-таки, кто наедет получше-то, у меня останавливаются. Помещиков много знакомых по окрестности, привыкли ко мне; в гостиницу-то мало кто заезжает.
Карп. Потому беспокойно.
Зайчиха. Какой покой! Внизу трактир: в базарный день содом просто. А что я у тебя спрошу: не сынок ли твой барин-то покойной енаральше Бабаевой, Софье Павловне?
... Они давно говорили о том, чтобы дать объявление в газету, но так и не собрались; а повесить его на стену они, естественно, не желали. Я никогда бы не позвонил к ним в дверь, если бы дом не показался мне именно таким, о каком я думал. Тем не менее, когда она ко мне вышла, я счел, что ошибся. И знакомство наше началось с того, что я попросил прощения.
На ней было черное шелковое платье с белыми кружевными манжетами и воротником - словно она собралась ехать в коляске, с визитом. Стоило ей заговорить, я сразу догадался, что она южанка. У них у всех был такой голос. Описать его мне все равно не удастся. Нет ничего хуже подвыва южан - даже гундосый новоанглийский выговор приятнее. Но у них этого подвыва не было. Их голоса навевали мысли о солнце, неспешных послеполуденных часах и ленивых реках - и о времени, времени, времени, просто текущем как поток, никуда в особенности, но веселом.
Видимо, ей понравилось, что я попросил прощения: она пригласила меня войти и дала кусок фруктового пирога с лимонадом. Я слушал ее разговор, и чувство возникало такое, как будто я долго был замерзшим и только-только начинаю согреваться. В леднике всегда стоял кувшин лимонаду, но девушки охотнее пили кока-колу. Я видел, как они пили ее, придя с метели морозной зимой. Они вообще не уважали холод и потому делали вид, что его как бы не существует. Это было в их характере.
Комната оказалась точно такой, какую я хотел, - большая и солнечная, она выходила на маленький задний двор с останками декоративного кустарника и какой-то долгомерной травой. Забыл сказать: дом стоял в старом переулке недалеко от Проспект-парка. Впрочем, неважно, где он стоял. Его, наверно, уже нет.
Знаете, мне пришлось собрать всю мою храбрость, чтобы спросить у миссис Фордж о цене. Она была очень вежлива, но почему-то я чувствовал себя ее гостем. Не знаю, будет ли это вам понятно. А она не смогла мне ответить.
- Видите ли, мистер Саутгейт, - сказала она мягким, кротким, беспомощным голосом, льющимся неудержимо, как вода, - очень жаль, что вы не застали мою дочь Еву. Когда мы приехали сюда, чтобы моя дочь Мелисса училась живописи, моя дочь Ева поступила на коммерческую должность. И как раз сегодня утром я ей говорю: "Ева, милая, представь себе, что Сирина отлучилась и приходит какой-нибудь молодой человек поинтересоваться этой комнатой...
