Зайчиха. Ну, так, так! Я его давеча признала. Еще маленького видала: с маменькой в город ездил, и ко мне заезжали. В деревне, что ль, живете?
Карп. Нет, мы больше в Петербурге; а теперь в деревню на лето для благоустройства приехали.
Зайчиха. Так, так. А что, хорош он для людей-то?
Карп. Ничего, хорош.
Зайчиха. Ну, слава тебе господи! Дай ему бог здоровья! В город-то вы по какому делу?
Карп. Да по этим по судам все. Дело-то грошовое, там свидетельство, что ли, какое, а пожалуй, протомят дней пять.
Зайчиха. Что мудреного! У судей-то были?
Карп. У всех были. Теперича нам из суда приказного прислали.
Зайчиха. Вам, не то что нам, скоро сделают. Коли тебе понадобится что, стукни в стену - я тут и буду. (Уходит.)
Из боковой двери выходят Бабаев и Шишгалев.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Бабаев, Шишгалев и Карп.
Бабаев. Так вы, милый, говорите, что решительно нельзя?
Шишгалев (с поклонами, беспрестанно сморкаясь и прикрывая рот рукою). Уж поверьте, сударь, что ежели бы только было возможно, мы бы уж для вас...
Бабаев. А может быть?
Шишгалев. Извольте, сударь, сами рассудить: теперь присутствие кончилось, членов собрать теперича никакой возможности нет-с; завтра праздник- табель, тут суббота, а там воскресенье.
Бабаев. Вы подумайте только, мой милый, что вы со мной делаете.
Шишгалев. Чем же я причинен-с? Я человек самый маленький.
Бабаев. Но что же я, мой милый, здесь буду делать четыре дня? Ведь это ужасно!
Шишгалев. Извольте, сударь, полюбопытствовать, наш город посмотреть.
Карп. А что его смотреть-то! Что за невидаль такая! Ты как скажешь: Петербург-то хуже вашего города аль нет?
Бабаев. Есть у вас какое-нибудь общество?
Шишгалев. Что вы изволите говорить-с?
Бабаев. Я говорю: нет ли общества, какого-нибудь клуба, гулянья с музыкой, вечеров у кого-нибудь?
... - Для чего же барскими лошадьми не справляют подвод: барин это разрешил, я вам толковал. - Ты-то, кормилец, толковал, да где! Все мы справляем. Исправник нахмурился. - Вы не поверите, сколько у меня битвы с этими управителями. Только и ладят себе в карман; а чтобы барину угодить, так едет на мужике, - отнесся он ко мне и потом крикнул: - Федька! Один из мальчиков, повыше и поумнее лицом, подошел. - Поди, позови ко мне управителя. Знаешь, где он? - Знаю, - отвечал мальчик. - А где? - Во хлигеле, - чай, поди, во хлигеле пьет. - Ну, так ступай и позови его сюда... Валяй! Мальчишка побежал вприскочку; за ним побежали двое и еще двое; осталась только лет трех девчонка, которая заревела во все горло, приговаривая: "Нянька ушел, нянька ушел". - А кто здесь управитель? - спросил я. - Здесь управитель персона важная-с, - отвечал исправник, - бывший камердинер господина и вступивший в законный брак с мамзелью, исправлявшей некоторое время при барине должность мадамы, а потом прибыл сюда отращивать себе брюхо и набивать карман; не знаю, чем кончится, а я его поймал на одну штуку - кажется, что сломлю ему голову. Не могу, сударь, видеть этого лакейства, особенно когда они в управители попадут. - Стало быть, вы думаете, что бурмистры из мужиков лучше? - заметил я. - Не в пример лучше-с, - отвечал исправник, - я, скажу вам, наблюдал над этим много. Конечно, и из них есть плуты, особенно который уж много силы заберет, но вместе с тем вы возьмите, сколько у него против лакея преимуществ: хозяйственную часть он знает во сто раз основательнее, и как сам мужик, так все-таки мужицкую нужду испытал, следовательно, больше посовестится обидеть какого-нибудь бедняка; потом-с, уваженья в нем больше, потому что никогда не был к барину так приближен, как какой-нибудь лакей, который господина, может быть, до последней косточки вызнал, - и, наконец, главное: нравственность! Я вам прямо скажу, все эти господа камердинеры, дворецкие, они с малых лет живут на свободе, в городе, а город - баловник для людей; в деревне чего бы и в голову не пришло, а тут как раз научат.ворецкие, они с малых лет живут на свободе, в городе, а город - баловник для людей; в деревне чего бы и в голову не пришло, а тут как раз научат...
