- К этому проклятому Сен-Клеру нельзя питать ни малейшего доверия. - Я думаю, что он близок к иезуитам (*2), - возразил Жюль Ламбер. - Один знакомый ..
А отчего произошла пагубная ошибка моя? Решительно от того, что я, больной человек, страдающий печенью, двое суток ска..
атИ не меняй простых пороковНа образованный разврат;Под сенью мирного забвеньяПускай цыгана бедный внукЛишен и неги просвещеньяИ пышной суеты наук -Зато беспечен, здрав и волен,Тщес..
Люди с горячим сердцем (по пьесам А. Н. Островского)
Жертвы хищников в пьесах Александра Николаевича Островского делятся на две группы: безропотных и непокорных. К первым относятся, например, Купавина и Лыняев из пьесы “Волки и овцы”. Драматург не проявляет к ним никакой симпатии. Они привыкли к паразитическому образу жизни, их моральная гибель предрешена.
Все симпатии драматурга на стороне тех, кто восстает против деспотии и цинизма, лжи и попрания человеческого достоинства. Наряду с протестующим образом Катерины из пьесы “Гроза” Островский создал целую галерею персонажей, отличающихся горячим сердцем, душевной красотой. Это в первую очередь Лариса Огудалова из драмы “Бесприданница”. Она богато одаренная натура, талантлива, умна, трезво оценивает жизнь, ясно понимает безвыходность своего положения, обладает чутким и нежным сердцем. Полюбив Паратова за “широту души”, Лариса безраздельно отдается своему чувству. Она говорит, что “Сергей Сергеевич... Это идеал мужчины. Вы понимаете, что такое идеал? Быть может, я ошибаюсь, я еще молода, не знаю людей, но это мнение изменить во мне нельзя, оно умрет со мной”. Эти слова героини заслуживают уважения за искренность и силу чувства. Не вина Ларисы, а беда ее, что объектом любви она выбрала Паратова, да и был ли у нее выбор? При ее воспитании только Сергей Сергеевич и мог стать “героем ее романа”.
Узнав о подлом обмане Паратова, Лариса не хочет больше жить в этом мире, где царствуют ложь и корысть, поэтому выстрел Карандышева она воспринимает как избавление от этой страшной жизни.
Катерина и Лариса стихийно восстают против обычаев и нравов, царящих в эксплуататорском обществе, они не понимают законов этого мира. Островский показал и сознательных борцов против существующих античеловеческих порядков. Это не революционеры, но они ведут идейную борьбу против хищников и эксплуататоров. Это чиновник Жадов из “Доходного места”, учитель Иванов из “В чужом пиру похмелье”.
Жадов отвергает воровство и мздоимство, взяточничество и подхалимаж. Он возмущенно восклицает: “Как я буду молчать, когда на каждом шагу вижу мерзости?” Он не хочет жить среди всей этой “грязи”, процветающей в чиновничьей среде. Жадов стремится жить честно. “Мы с вами начнем жить честно, по-новому...— говорит он своей невесте,— вы еще не знаете высокого блаженства жить своим трудом”. Но все, что может противопоставить этому жестокому обществу герой,— его честность. Это слишком слабое оружие против хищников. И жизнь сломила Жадова, он вынужден признаться: “Я не герой, я обыкновенный, слабый человек”. Мелузов из пьесы “Таланты и поклонники” — человек новой формации, интеллигент-разночинец. Ему мало просто быть честным человеком, он хочет приносить пользу обществу: “Я свое дело буду делать до конца. А если я перестану учить, перестану верить в возможность улучшать людей или малодушно погружусь в бездействие и махну рукой на все, тогда покупайте мне пистолет, спасибо скажу”.
Островский считал театр действенным средством борьбы за гуманистические идеалы, за красоту человеческих взаимоотношений. Людьми большой и искренней человеческой души, резко протестующими против пошлости и лжи, являются артисты Несчастливцев из пьесы “Лес”, Наров из “Талантов и поклонников”, Кручинина и Незнамов из “Без вины виноватых”.
Это были и идеалы самого драматурга; утверждению их, торжеству правды он посвятил свою жизнь.
Тем временем:
... Удивительно - гулять по лесу, сплошь состоящему из монументов, в каждом из которых узнаешь себя! Удивительно! Психологи, увы, не постигли еще все глубины человеческого "я"! Кофе я приказал подать в холл; закурив сигару, я не без улыбки стал следить за часовой стрелкой - было девять часов пятьдесят шесть минут: будет ли Хеффлинг точен? Вот уже шесть лет, как мы не виделись, правда, время от времени подавали друг другу весточку (обычный обмен открытками, как водится между командиром и одним из нижних чинов). Я поймал себя на том, что меня очень волнует, будет ли Хеффлинг пунктуален; по натуре я склонен усматривать во всем симптомы: пунктуальность Хеффлинга служит в моих глазах мерилом пунктуальности рядового состава в целом. Растроганный, я вспомнил одно из изречений моего старого командира дивизии Велька фон Шномма, который, бывало, говорил: "Махо, вы идеалист и всегда таковым останетесь". (Не забыть внести плату, чтобы возобновить уход за могилой Шномма!) Правда ли, что я идеалист? Я погрузился в размышления; к действительности меня вернул голос Хеффлинга, прежде всего я посмотрел на часы - было две минуты одиннадцатого (такой минимальный запас самостоятельности я всегда предоставлял Хеффлингу), потом взглянул на него: до чего же парень раздобрел - вокруг шеи жировые складки, волосы поредели, зато в глазах у Хеффлинга я по-прежнему видел эротический блеск, а его слова: "Явился по вашему приказанию, господин полковник!" - прозвучали совсем как в старые времена. - Хеффлинг! - воскликнул я, хлопая его по плечу, и заказал для него двойную порцию водки. Взяв рюмку с подноса кельнера, он приосанился, но я дернул его за рукав, повел в укромный уголок, где мы и углубились в воспоминания. - Помните, тогда под Швихи-Швалохе, помните девятую?.. Приятно убеждаться в том, что здоровый характер нашего народа почти не пострадал от всяких этих новомодных штучек, в народе мы все еще встречаем грубоватое простодушие, мужской юмор и неизменный вкус к соленой шутке. В то время как Хеффлинг полушепотом рассказывал мне очередной вариант одного старого анекдота, я увидел, как Муркс-Малохе вошел в зал и, согласно нашей договоренности, не подходя ко мне, исчез в задних комнатах ресторана...
