По всему двору крепко пахло дегтем и кожей. Темными закоулками провела нас девка-чернавка в обширную комнату - в "залу" и, молвив, что хозяин сейчас выйдет, ушла...
Скрестить, упереть в бока, опустить; уцепиться пальцами за краешек сиденья, положить руки на бедра, или закинуть их за голову, или сплести пальцы на животе..
У художника, если он действительно художник, анализ не может быть голый: он облекается непременно в поэтические образы; он приковывается даже иногда к одному образу, п..
«На всякого мудреца довольно простоты», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Трудовой хлеб», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Богатые невесты», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Таланты и поклонники», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Вильям Шекспир. Усмирение своенравной», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Семейная картина», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Не так живи, как хочется», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«На бойком месте», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Василиса Мелентьева», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Письма 1881-1886 гг.», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Островский Александр Николаевич
Составитель тома А. И. Ревякин. Подготовка текста и комментарии: К. Н.
Державина ("Иван-царевич"), Л. Р. Когана (Литературно-критические статьи),
А. И. Ревякина (Художественная проза и стихи), Н. Т. Панченко (Материалы для
словаря русского народного языка), А. Э. Фриденберга (Дневники).
СОДЕРЖАНИЕ
Критика
[О романе Ч. Диккенса "Домби и сын"
"Ошибка", повесть г-жи Тур
"Тюфяк", повесть А. Ф. Писемского
"Лучший алькад - король
Застольное слово о Пушкине
[О пьесе Н. Я. Соловьева "Случай выручил"
[О пьесе М. П. Садовского "Душа - потемки"]
О РОМАНЕ Ч. ДИККЕНСА "ДОМБИ И СЫН"
Из всех произведений Диккенса видно, что он хорошо знает свое
отечество, изучил его подробно и основательно. Для того, чтобы быть народным
писателем, мало одной любви к родине, - любовь дает только энергию, чувство,
а содержания не дает; надобно еще знать хорошо свой народ, сойтись с ним
покороче, сродниться. Самая лучшая школа для художественного таланта есть
изучение своей народности, а воспроизведение ее в художественных формах -
самое лучшее поприще для творческой деятельности. Изучение изящных
памятников древности, изучение новейших теорий искусства пусть будет
приготовлением художнику к священному делу изучения своей родины, пусть с
этим запасом входит он в народную жизнь, в ее интересы и ожидания. В
путешествии его в Америку (Соединенные Штаты) еще более проглядывает
английская исключительность; все это произведение пропитано духом личной,
национальной вражды к заморским единоплеменникам. Однако надобно сказать, к
чести Диккенса, что его отзывы об иностранцах, при всей исключительности, не
имеют ни той жесткости, ни того тона презрения, которыми прославились в
Европе его соотечественники, а всегда смягчены более или менее юмором.
Для художественного разбора "Домби и сын".
Это и будет служить подтверждением прежде сказанному. Диккенс, поражая
его [нрзбр.] во всех его видах, добрался и до торговой его чести. По идее -
торговая гордость. Честь фирмы выше всего, ей пусть все приносится в жертву,
честь фирмы это начало, из которого истекает вся деятельность. Диккенс,
чтобы показать всю неправду этого начала, ставит его в соприкосновение с
другим началом - с любовью в различных ее проявлениях.
... I felt wretched and feverish: and yet I had delightful interlusive recollections, in between, of that lovely little Gh ziyah, who danced that exquisite, marvellous, entrancing, delicious, and awfully oriental dance that I saw in the afternoon.
By Jove, she was a beautiful creature. Eyes like two full moons; hair like Milton's Penseroso; movements like a poem of Swinburne's set to action. If Editha was only a faint picture of that girl now! Upon my word, I was falling in love with a Gh ziyah!
Then the mosquitoes came again. Buzz — buzz — buzz. I make a lunge at the loudest and biggest, a sort of prima donna in their infernal opera. I kill the prima donna, but ten more shrill performers come in its place. The frogs croak dismally in the reedy shallows. The night grows hotter and hotter still. At last, I can stand it no longer. I rise up, dress myself lightly, and jump ashore to find some way of passing the time.
Yonder, across the flat, lies the great unopened Pyramid of Abu Yilla. We are going to-morrow to climb to the top; but I will take a turn to reconnoitre in that direction now. I walk across the moonlit fields, my soul still divided between Editha and the Gh ziyah, and approach the solemn mass of huge, antiquated granite blocks standing out so grimly against the pale horizon. I feel half awake, half asleep, and altogether feverish: but I poke about the base in an aimless sort of way, with a vague idea that I may perhaps discover by chance the secret of its sealed entrance, which has ere now baffled so many pertinacious explorers and learned Egyptologists.
As I walk along the base, I remember old Herodotus's story, like a page from the 'Arabian Nights', of how King Rhampsinitus built himself a treasury, wherein one stone turned on a pivot like a door; and how the builder availed himself of this his cunning device to steal gold from the king's storehouse. Suppose the entrance to the unopened Pyramid should be by such a door. It would be curious if I should chance to light upon the very spot...
