Как всегда, он сейчас же овладел разговором. И у него был всегдашний странный его вид: на губах улыбка какого-то бессознательного юродства, в наклоненной..
Чтo былo бы здecь, ecли бы в пoлoвoдьe Дoнeц нe yнocил cвoим тeчeниeм вceгo этoгo "зoлoтa" вмecтe c oбвaлившимиcя бepeгaми кpyчи! Пocpeдинe пycтoши был вpыт кpeпкий cтoлб...
Да для чего он есть, того никто не знает. Довольно я молол, пора и помолчать; Петрушка, может быть, вам станет отвечать". "Я мысль мою скажу, - вещает мне П..
---------------------------------------------------------------------------- A.H. Островский. Полное собрание сочинений. Том XI Избранные переводы с английского, итальянского, испанского языков 1865-1879 ГИХЛ, М., 1952. OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@ ----------------------------------------------------------------------------
ИНТЕРМЕДИИ МИГУЭЛЯ СЕРВАНТЕСА СААВЕДРА
Перевод с испанского
САЛАМАНКСКАЯ ПЕЩЕРА {*} (La cueva de Salamanca)
{* Несчастные жертвы инквизиции в Испании в своих вынужденных пытками признаниях объявляли, что они имели сношения с дьяволами и учились волшебству в пещерах Толедо и Саламанки. Эти пещеры в Испании играли ту же роль, какую в инквизиционных судах Германии играли "шабаши". (А. Н. О.)} ЛИЦА:
СЦЕНА ПЕРВАЯ Комната в доме Панкрасио. Входят Панкрасио, Леонарда и Кристина.
Панкрасио. Осушите слезы, сеньора, и прервите вздохи! Подумайте! Четыре дня отсутствия - ведь не вечность. Я возвращусь, уж самое большее, на пятый день, если, бог даст, не умру. Хотя, конечно, будет лучше не расстраивать вас, нарушить обещание и оставить эту поездку, потому что сестра может выйти замуж и без меня. Леонарда. Не хочу, Панкрасио, муж и сеньор мой, чтобы из угожденья мне вы сделали невежливость. Отправляйтесь в час добрый и исполняйте ваши обязанности, их нельзя нарушать; а уж я перемаюсь со своим горем и скоротаю как-нибудь одиночество. Об одном прошу: возвращайтесь и не оставайтесь долее назначенного вами срока. Держи меня, Кристина, у меня замирает сердце! (Падает в обморок.) Кристина. Ох, уж эти мне свадьбы и праздники! Ну, сеньор, по правде вам сказать, если бы я была на месте вашей милости, ни за что бы я не поехала. Панкрасио. Поди-ка, дитя мое, принеси стакан воды; надо плеснуть ей в лицо; или нет, постой, я скажу ей на ухо словечко, которое женщин в чувство приводит. (Шепчет какие-то слова, Леонарда приходит в чувство.) Леонарда. Довольно; нужно быть твердой! В самом деле, должны же мы иметь терпение, радость моя! Чем более вы здесь медлите, тем более отдаляете мое благополучие. Ваш кум, Леонисо, должно быть, уже ждет вас в карете; идите с богом, и пусть он возвратит вас так скоро и в таком добром здоровье, как я того желаю. Панкрасио. Мой ангел, если хочешь, чтобы я остался, я не двинусь с места, как статуя. Леонарда. Нет, нет, опора моя: мои желания - это ваши желания; и теперь для меня лучше, чтобы вы ехали, чем оставались, потому что ваша честь - моя честь.
... Это еще не значит, что Одоевский перестал писать и печататься. Наоборот, до самой смерти Одоевского его фамилия довольно часто попадалась на страницах газет и журналов. Еще больше его произведений, написанных в 50-е и 60-е годы, осталось в рукописном виде, не найдя себе, по тем или иным причинам, доступа в печать. И о чем только не писал в то время Одоевский. Достаточно просмотреть опись его архива, хранящегося в рукописном отделении Государственной Публичной Библиотеки имени Салтыкова-Щедрина в Ленинграде, чтобы быть пораженным разнообразием тем, которыми интересовался и за разработку которых брался престарелый литератор. Среди его рукописей мы находим и трактаты "о том, что во всех явлениях есть период прекращения" или "о социальных между людьми отношениях", и рассуждения "о вреде водки" или "о распущенности прислуги". На ряду с произведениями по вопросам педагогики или музыкального искусства попадаются статьи и наброски "о грязи на улицах", "об осеннем воздухе", "о причинах пожаров", "о ретирадных местах", "об извлечении кубических корней", "об обществе дли распространения мира", "о солнечном затмении", "о пауперизме", "о судебной реформе и о суде присяжных", о том "иезуит может ли быть христианином" и т. д.6. Уже из этого перечня тем, затронутых Одоевским, ясно, что вся эта "литература" в сущности стоит вне литературы В качестве беллетриста Одоевский теперь больше уже не выступает. Значение его произведений редко выходит теперь за пределы интересов данной минуты. Если что из груды его писании за последнюю четверть века его жизни (он умер в 1869 г.) и сохраняет некоторое значение, — то это лишь его статьи на музыкальные темы, довольно высоко ценимые специалистами, не лишенная интереса и проникнутая бодрым оптимизмом статья или вернее стихотворение в прозе — "Не довольно", которым он опротестовал пессимистическое "Довольно" И. С. Тургенева7, и, наконец, дневник, только теперь становящийся достоянием читателей.
Дневник этот относился ко времени, когда Одоевский уже отошел от художественной литературы. В 60-х годах, когда он писал свой дневник, он уже во многих отношениях был не тем человеком, каким знавали его читатели 30-х и 40-х годов...
