Никакие тайны не были сокрыты друг от друга; упражнения, должности семейственные, забавы, труды — все было между ними в разделе; невинные лю..
уть их в верности господствующему направлению, напротив, мы видим в том только свидетельство силы нашего знаменитого драматурга, создавшего целую школу, и, следовател..
езко: нетрудно было угадать, что он принадлежит одному из тех существ, которые не могут быть ни кем иным, как чиновницами известного класса, и притом матушками; другой был св..
Корпелов. Сам Сократ глаголет твоими устами. Выпито! Вижу, что выпито; но кем?
Маланья. Да кому ж, окромя что сам. Умереть на месте! Пошлешь на пятачок, да хочешь, чтобы неделю велось, что ли? Кабы ты мог рассудить правильно, так тут и на один-то раз чего! Да мое бабье дело, да я...
Корпелов. Довольно!
Маланья. Стало быть, от тебя только одна обида, больше ничего не будет?
Корпелов. Аглая, довольно!
Маланья. Что ж напрасно-то! Вот лопни утроба...
Корпелов. Аглая, Аглая!
Маланья. Боже мой!
Корпелов (громко и затыкая уши). Satis!
[Довольно! (лат.)]
Маланья
. Только что беспокойство. Тоже хозяева! Чтоб вас... (Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Корпелов (один).
Корпелов (ставит графин в шкаф). Сего утешения лишен. Разве возбряцать на сей бандуре! (Указывая на гитару.) Но персты мои и сладкий глас мой исполнены дрожания от многого хожденья. Остается усладительница душ, поэзия. Приди и утоли скорбный дух мой! (Берет со стола книгу и читает про себя несколько времени.) "Бегут быстротечные годы!" - говорит Гораций. Да, действительно, бегут проворно; но еще проворней бегут месяцы, особенно если нечем платить за квартиру. Гораций этой заботы не знал, оттого и дух его парил так высоко. А если б он и знал, если б и задолжал месяца за два, то не без основания можно полагать, что Меценат заплатил бы за него. А я вот нонешний день, будучи обязан иметь семь с полтиной, обежал всех учеников своих, пешешествуя по стогнам столицы семо и овамо, от сего конца и до оного и даже до последних пределов, сиречь до вала Камер-колежского... Семи с полтиной не обрел, ибо ученики мои беднее учителя, и се жду со смиренным сердцем от хозяина поношения и поругания. (Ложится на диван и складывает руки на груди.)
Входит Грунцов, запыхавшись, садится у стола, бросает фуражку и отирает со лба пот.
