«Лес»

Загрузить книгу на мобильный телефон.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ЛИЦА:



Раиса Павловна Гурмыжская, вдова, лет 50-ти с небольшим, очень богатая
помещица, одевается скромно, почти в трауре, постоянно с рабочим ящиком на
руке.
Аксинья Даниловна (Аксюша), ее дальняя родственница, бедная
девушка лет 20-ти, одета чисто, но бедно, немного лучше горничной.

Евгений Аполлоныч Милонов, лет 45-ти, гладко причесан, |
одет изысканно, в розовом галстуке. |
Уар Кирилыч Бодаев, лет 60-ти, отставной кавалерист, } Богатые соседи
седой, гладко стриженный, с большими усами и бакенбардами, | Гурмыжской.
в черном сюртуке, наглухо застегнутом, с крестами и медалями |
по-солдатски, с костылем в руке, немного глух. |

Иван Петров Восмибратов, купец, торгующий лесом.
Петр, его сын.
Алексей Сергеевич Буланов, молодой человек, недоучившийся в гимназии.
Карп, лакей Гурмыжской.
Улита, ключница.

Усадьба Гурмыжской, верстах в пяти от уездного города. Большая зала. Прямо
две двери: одна выходная, другая в столовую; направо от зрителей окно и
дверь в сад; налево две двери: одна во внутренние комнаты, другая в коридор.
Богатая старинная мебель, трельяжи, цветы, у окна рабочий столик, налево
круглый стол и несколько кресел.




ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ



Карп стоит у двери в сад, входит Аксюша.

Аксюша. Раиса Павловна звали меня?
Карп. Так точное; только теперь гости приехали, так они в саду.
Аксюша (вынув из кармана письмо). Послушай, Карп Савельич, не можешь ли
ты?..
Карп. Что вам угодно-с?
Аксюша. Передать. Ты уж знаешь кому.
Карп. Да как же, барышня? Теперь ведь уж словно как неловко. Правда ль,
нет ли, у тетеньки такое есть желание, чтоб вам за барчонком быть.
Аксюша. Ну, не надо; как хочешь. (Отворачивается к окну.)
Карп. Да уж пожалуйте. Для вас отчего же... (Берет письмо.)
Аксюша (глядя в окно). Продала Раиса Павловна лес?
Карп. Продали Ивану Петрову. Все продаем-с, а чего ради?
Аксюша. Не хочет, чтоб наследникам осталось; а деньги можно и чужим
отдать.
Карп. Надо полагать-с. Мудрено сотворено.
Аксюша. Говорят, она эти деньги хочет за мной в приданое дать.
Карп. Дай-то бог!
Аксюша (очень серьезно). Не дай бог, Карп Савельич!
Карп. Ну, как угодно-с. Я к тому, что все же лучше, пусть в приданое
пойдут, чем туда же, куда и прочие.
Аксюша. Куда прочие... а куда же прочие?
Карп. Ну, это вам, барышня, и понимать-то невозможно, да и язык-то не
поворотится сказать вам. Алексей Сергеич идут. (Отходит от двери.)

Аксюша смотрит в окно, Буланов входит.




ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ



Аксюша, Буланов, Карп, потом Улита.




Источник: Библиотека Максима Мошкова




Страницы (66) :	Полный текст книги
	Перейти к титульному листу
	Версия для печати
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15  ...    >>





Тем временем:

... II. С того часа, как первые члены соборов сказали: "Изволися нам и Святому Духу", т.е. вознесли внешний авторитет выше внутреннего, признали результат жалких человеческих рассуждений на соборах важнее и святее того единого и истинно святого, что есть в человеке: его разума и совести, с того часа началась та ложь, убаюкивающая души людей, которая погубила миллионы человеческих существ и продолжает до сей поры свое ужасное дело. Большинству людей мы оказываем слишком много чести, когда говорим про них, что они исповедуют ту или иную религию. Ибо они не знают и не ищут никакой религии, уставная церковная вера — вот все, что они подразумевают под этим словом. И так называемые религиозные войны, которые так часто потрясали мир и заливали его кровью, никогда не были ничем иным, как только препирательствами из-за церковной веры, и угнетенный жаловался, в сущности, не на то, что ему препятствовали принадлежать к его религии, ибо этого не может сделать никакая внешняя сила, а на то, что ему не позволяли следовать публично его церковной вере. Кант Хозяин показал рабочим работу и велел делать одну ее и обещал им за это добрую жизнь. Нашлись же между рабочими такие люди, что вздумали устроить себе добрую жизнь не одной работой, а тем, чтобы угодить хозяину и другими делами. И придумали эти люди много разных дел для угождения хозяину и стали делать эти дела, а показанное хозяином дело делали только когда вздумается, а то и вовсе не делали. Мало того, случилось еще и то, что нашлись и такие рабочие, которые, рассудив то, что хозяину не могут быть нужны все те пустые дела, которыми их учили угождать хозяину, усумнились в том, чтобы хозяину могло быть что-нибудь нужно от рабочих, и перестали делать и ту работу, которую велел хозяин. Нашлись и такие, что прямо решили, что нет никакого хозяина, и что можно жить и работать только для себя. И стала жизнь таких рабочих дурная, плохая. Вот это самое случилось и с людьми установившими, кроме веры ..

Толстой Лев Николаевич    «Единая заповедь»