На полу зеленела трава, а через одно из окон сумела проникнуть березка. Крайняя левая каморка составляла владения крота Эйнара, усынов..
У Софи сегодня урок музыки. Но я всегда считала Стюарта и Оливера противоположными полюсами чего-то... взросления пожалуй. Стюарт думал, что повзрослеть значит заня..
- На сколько же лет? - На пять-с лет, а по выходе от хозяина сто рублей да синий кафтан-с с обувкой. - Ну что же? Хорошо, с богом! И отправляют пар..
Досужев. Ну, видно, говорить с тобой нечего, а надо сейчас к полицеймейстеру ехать. (Берет шляпу.)
Тит Титыч. Постой, ты! Как тебя?
Досужев. Ну, что еще?
Тит Титыч. Да ты почем знаешь, может я и сам хочу женить его на Кругловой, и передумывать мне нечего. Может быть, я тебя обманул!
Досужев. Это уж твое дело.
Тит Титыч. То-то! Ты не подумай, что это я тебя послушал! Это я сам. А если б не я сам, и никто б меня на свете... Слышишь ты, я сам. Слышишь ты, что я тебе говорю?
Досужев. Слышу, слышу.
Тит Титыч. Я хочу, чтоб Андрюшка женился на Кругловой, так тому и быть! Никто мне ни указывать, ни приказывать не смеет. Что хочу, то у себя дома и делаю.
Досужев. Ну вот, когда ты женишь сына, тогда я тебе расписку и отдам, так дело твое и кончится.
Тит Титыч. Эй! Кто там?
Входит Настасья Панкратьевна.
Подайте шампанского, да идите все сюда!
Настасья Панкратьевна. Ну, слава богу! Должно быть, дело на лад идет. (Уходит.)
Тит Титыч. А деньгами много ль тебе?
Досужев. Ничего.
Тит Титыч. Ты не важничай! Ты проси! Проси, я тебе говорю: я, может быть, дам. Не в состоянии я, что ли, заплатить тебе?
Досужев. Я знаю, что в состоянии, да не надо мне.
Тит Титыч. Фальшивишь ты что-нибудь?
Досужев. Кабы я для тебя хлопотал, так я бы с тебя взял денег много. Ну, много не много, а взял бы сколько следует. А я для сына твоего хлопочу, понимаешь ты?
Тит Титыч. Понимаю. Ты приходи ко мне чаще, я тебя полюбил.
Входят Настасья Панкратьевна, Андрей Титыч и Луша с шампанским.
ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ
Тит Титыч, Досужев, Настасья Панкратьевна, Андрей Титыч и Луша.
Тит Титыч. Слушай ты, Андрюшка! Будет тебе по Москве собак-то гонять! Что ты шляешься, как саврас без узды! Пора тебе, дураку, за ум браться! Кабы не родители, кто бы о тебе, дураке, подумал? Собирайся сейчас к невесте с матерью! К Кругловым ступайте! Проси, чтобы отдали за тебя, за дурака.
Андрей Титыч. Да я теперь счастливее всех на свете! Кого же мне только за это благодарить-с? Я так думаю, что вас, Василий Митрич.
Тит Титыч. Разумеется, его: потому он все дело кончил благополучно.
Настасья Панкратьевна. Говорила я, что в тяжелый день ничего делать не нужно! Вот какая беда-то было вышла, кабы добрый человек не помог!
Тит Титыч. За это мы все его будем благодарить так, что он, может, и не ожидает.
Досужев. Ничего мне от вас не надо. (Берет стакан вина.) Живите, женитесь, плодитесь, ссорьтесь, миритесь, судитесь; а я буду глядеть на вас да радоваться! (Выпивает стакан.)
Кончины памятник безгробный! Скиталец-череп, возвести: В отраду ль сердцу ты повержен на пути Или уму загадкой злобной? Не ты ли - мост, не ты ли - первый след По океану правды зыбкой? Привет ли мне иль горестный завет Мерцает под твоей ужасною улыбкой? Где утаен твой заповедный ключ, Замок бессмертных дум и тленья? В тебе угас ответный луч. Окрест меня туман сомненья. Ты зкизнию кипел, как праздничный фиал, Теперь лежишь разбитой урной; Венок мышления увял, И прах ума развеял вихорь бурный! Здесь думы в творческой тиши Роилися, как звезды в поднебесной, И молния страстей сверкала из души, И радуга фантазии прелестной. Здесь нежный слух вкушал воздушный пир, Восхищен звуков стройным хором; Здесь отражался пышный мир, Бездонным поглощенный взором. Где ж знак твоих божественных страстей, И сил, и замыслов, грань мира облетевших? Здесь только след презрительных червей, Храм запустения презревших! Где ж доблести?..
