Я с детства понимать привык Твое молчание немое И твой таинственный язык Как что-то близкое, родное...
Порой она оборачивается на хозяина, стараясь узнать по движению его головы и ресниц: "Верно ли иду? Не ошибаюсь ли?" Оказывается, все обошлось хорошо. И довольный собою,..
него; во всяком немного выдающемся выражении физиономии, во всяком непозволительно резком очертании профиля мы готовы видеть всегда что-то зловещее, что-то враждебное нам, чад..
Досужев. Выгоды довольно большие; а главное, что ни дело, то комедия.
Подходит Перцов.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Те же и Перцов.
Досужев (протягивая Перцову руку). Bonjour! Вот, например, господин Перцов! Рекомендую. Знаешь ли ты, чем он занимается?
Молодой человек. Почем же мне знать!
Досужев. Он сочинитель, сочиняет фальшивые документы.
Перцов. Послушайте, господин Досужев, при посторонних такие слова...
Досужев. Ничего, будьте как дома. Ну, где это может быть, кроме пучины? Человек ничего ровно не делает, живет барином на чужой счет, буйством приводит в ужас всю окрестность и пьет, как сорок тысяч братьев не могут пить.
Перцов. Неуместные шутки, господин Досужев!
Молодой человек. Ну, прощай!
Досужев. Прощай, заходи!
Молодой человек. Непременно зайду. (Уходит.)
Досужев (Перцову). Ну, и... Чего ж вы еще дожидаетесь? Дело кончено, и толковать нам с вами не о чем.
Перцов. Послушайте, господин Досужев, вы мне скажите, как благородный человек: отдадите вы мне этот документ или нет?
Досужев. За четверик бриллиантов, извольте.
Перцов. К чему эти злые насмешки над несчастием ближнего? Вы знаете, я беден.
Досужев. Но благороден.
Перцов. Кто же смеет сомневаться!
Досужев. А фальшивые-то документы зачем писать? Какое же это благородство?
Перцов. Удары судьбы и роковая необходимость заставили меня прибегнуть к этому не всеми одобряемому способу.
Досужев. Какая же роковая необходимость? Вы могли бы служить, у вас такая величественная физиономия. Да и кроме физиономии, вы всем обеспечены: ваши родные дают вам квартиру, стол, да и денег гораздо больше, чем мы своим горбом заработываем. А вы за это на сестру фальшивый вексель написали да передали какому-то мошеннику.
Перцов. Господин Досужев, это дела или, лучше сказать, тайны семейные. Они должны быть скрыты под покровом неизвестности.
Досужев. Хороши тайны! Женщина ни душой, ни телом не виновата, вдруг с нее требуют по векселю деньги, да еще стращают, хотят представить ко взысканию.
... Скажите, можно ли без злобы ежеминутно встречаться с человеком, которого видишь насквозь, со всем его нутром! Помилуйте! да от этого человека за тридевять земель бежать надобно, а не то что улыбаться ему! Легко сказать, бежать! Вы бежите - а он за вами! Он, этот земский авгур, населяет теперь все вагоны, все гостиницы! Он ораторствует в клубах и ресторанах! он проникает в педагогические, экономические, сельскохозяйственные и иные собрания и даже защищает там какие-то рефераты. Он желанный гость у Елисеева, Эрбера и Одинцова, он смотрит Патти, Паску, Лукку, Шнейдер. Словом, он везде. Это какой-то неугомонный дух, от вездесущия которого не упастись нигде... По обыкновению, как только разместились в вагонах, так тотчас же начался обмен мыслей. - В Петербург? - спрашивает Прокоп Петра Иваныча. - В Петербург. - Зачем, смею спросить? - Да так... насчет концессии одной... А вы? - Я, признаться, тоже... от земства... А вы, Тертий Семеныч? - Да я... как бы вам сказать... ведь и я тоже насчет концессии! Наконец вопрос обращается и ко мне: - В Петербург-с? Тут-то вот именно и представился мне вопрос: зачем я, в самом деле, еду в Петербург? и каким образом сделалось, что я, убегая из губернии и находясь несомненно за пределами ее, в вагоне, все-таки очутился в самом сердце оной? И мне сделалось так совестно и конфузно, что я совершенно неосновательно ответил Прокопу: - Да там... тоже маленькая концессия... Тогда начались проекты самых фантастических концессий. Из Пензы в Наровчат, захватив на дороге Мокшан и Инсар; из Рязани в Михайлов, а там в Каширу, в Алексин, в Белен, в Медынь и т. д. Слышались фразы: вот бы! вот кабы! ну, уж тогда бы! и проч. Но меня так всецело поглотила мысль, зачем я-то, собственно, собрался в Петербург, - я, который не имел в виду ни получить концессию, ни защитить педагогический или сельскохозяйственный реферат, - что даже не заметил, как мы проехали Тверь, Бологово, Любань...
