... Когда же окончится служба, Иван Иванович никак не
утерпит, чтоб не обойти всех нищих. Он бы, может быть, и не хотел заняться
таким скучным делом, если бы не побуждала его к тому природная доброта.
- Здорово, небого1! - обыкновенно говорил он, отыскавши самую
искалеченную бабу, в изодранном, сшитом из заплат платье. - Откуда ты,
бедная?
- Я, паночку, из хутора пришла: третий день, как не пила, не ела,
выгнали меня собственные дети.
- Бедная головушка, чего ж ты пришла сюда?
- А так, паночку, милостыни просить, не даст ли кто-нибудь хоть на
хлеб.
- Гм! что ж, тебе разве хочется хлеба? - обыкновенно спрашивал Иван
Иванович.
- Как не хотеть! голодна, как собака.
- Гм! - отвечал обыкновенно Иван Иванович. - Так тебе, может, и мяса
хочется?
- Да все, что милость ваша даст, всем буду довольна.
- Гм! разве мясо лучше хлеба?
- Где уж голодному разбирать. Все, что пожалуете, все хорошо.
При этом старуха обыкновенно протягивала руку.
- Ну, ступай же с богом, - говорил Иван Иванович. - Чего ж ты стоишь?
ведь я тебя не бью! - и, обратившись с такими расспросами к другому, к
третьему, наконец возвращается домой или заходит выпить рюмку водки к соседу
Ивану Никифоровичу, или к судье, или к городничему.
Иван Иванович очень любит, если ему кто-нибудь сделает подарок или
гостинец. Это ему очень нравится.
Очень хороший также человек Иван Никифорович. Его двор возле двора
Ивана Ивановича. Они такие между собою приятели, какие свет не производил.
Антон Прокофьевич Пупопуз, который до сих пор еще ходит в коричневом сюртуке
с голубыми рукавами и обедает по воскресным дням у судьи, обыкновенно
говорил, что Ивана Никифоровича и Ивана Ивановича сам черт связал
веревочкой. Куда один, туда и другой плетется.
Иван Никифорович никогда не был женат...
|
