Нрава веселого и живого, любимый всеми приятелями и коротко знакомыми людьми, которые называли его Валером, — он вел очень приятную жизнь в Петербурге...
Не будем следовать за Павликом Энским, как он родился "на берегу Волги, в стенах нового города Астрахани", как "до мозолей играл с армянскими маль..
"К тому все и шло", -- подумали оба. Для Блена это была единственная возможность прояснить ситуацию, а для Гредзинс..
Я вас буду любить всегда, но больше вы меня не увидите. (Уходит.) Евгенио. Бедная женщина! Она меня растрогала. Я знаю, что она только так говорит, а сделать не сделает. Я пойду за ней издали и уговорю ее. Если она возьмет приданое, я разорен. Но у нее нехватит духу это сделать. Когда жена сердится, приласкай ее хорошенько, и все пройдет. (Уходит.)
АКТ ВТОРОЙ
СЦЕНА ПЕРВАЯ
Ридольфо (на улице), Траппола (в глубине лавки).
Ридольфо. Эй, ребята, где вы? Траппола. Здесь, хозяин. Ридольфо. В лавке-то никого уж нет из вас? Траппола. У меня глаза и уши настороже. Да и что там украсть-то? За прилавок никто не ходит. Ридольфо. Чашки могут украсть. Тут ходит один, собирает себе коллекцию. Синьор Евгенио ушел? Траппола. Ах, кабы вы знали! Пришла сюда жена его. Какие слезы! Какие упреки! Варвар, предатель, тиран! То с любовью, то с сердцем. Наконец-то его разжалобила. Ридольфо. Куда же он пошел? Траппола. Что за вопрос! Дома не ночевал; жена его поймала, а вы спрашиваете, куда он пошел. Ридольфо. Ничего не приказывал? Траппола. Он воротился через заднюю дверь и сказал мне, что поручает вам продажу парчи, что больше некому. Ридольфо. Два куска парчи я продал по тринадцати лир {Лира - восьмая часть дуката. (А. Н. О.)} за фут и получил деньги; но не хочу, чтоб он знал, и всех ему не отдам. Попади те ему в руки, так он их прокутит в день. Траппола. Как узнает, что у вас деньги, сейчас запросит. Ридольфо. А я ему не скажу; я ему дам, что нужно, и распоряжусь как следует. Траппола. Вот он идет. Lupus in fabula {Волк из басни. Здесь - легок на помине - латинское поговорочно-идиоматическое выражение.}. Ридольфо. Что ж эта твоя латынь значит? Траппола. Значит - волк бобы толчет. (Уходит в лавку со смехом.) Ридольфо. Шут; и по-итальянски-то плохо говорит, а еще за латынь берется.
СЦЕНА ВТОРАЯ
Ридольфо и Евгенио.
Евгенио. Ничего, друг Ридольфо, не сделали? Ридольфо. Сделал кой-что. Евгенио. Я знаю, что вы взяли две штуки парчи; приказчик мне говорил. Продали вы их? Ридольфо. Продал. Евгенио. Почем? Ридольфо. По тринадцати лир фут. Евгенио. Довольно выгодно. Деньги сейчас? Ридольфо. Часть в руки, а часть подождать. Евгенио. Ох уж мне подождать! Сколько в руки? Ридольфо. Сорок цехинов. Евгенио. Это недурно. Ну, давайте! Как они кстати! Ридольфо. Потише, синьор Евгенио, вы мне должны тридцать цехинов. Евгенио. Получите, когда заплатят остальные деньги. Ридольфо. Извините, это не совсем честно с вашей стороны. Вы знаете, что я хлопотал для вас со всею готовностью, скоро, без всякого интереса, и заставляете меня ждать! Кроме того, синьор, мне мои деньги нужны.
... Я опустил винчестер и медленно прошел среди оторопелой толпы в отведенную мне хижину. Оставаться в деревне на ночь казалось мне небезопасным. Кроме того, я понимал, что по Проклятой пустыне можно было идти только ночью. Я приказал Мстеге готовиться в дорогу. Мы взяли с собой запас воды дней на пять, немного провизии и все необходимое для шалаша, чтобы было куда укрываться от зноя. Всю ношу я разделил на два равных вьюка, себе и Мстеге. Затем послал сказать начальнику племени, что мы уходим. Провожать нас вышла вся деревня, но все держались в значительном отдалении. До границы пустыни я шел, весело насвистывая. Взошел месяц. Грани пластов причудливо засветились под лунными лучами. В это время я услыхал чей-то голос. Обернувшись, я увидел, что колдун выступил из толпы вперед и тоже стоял на границе пустыни. Протянув руки в нашу сторону, он отчетливо произносил установленные слова. То было заклятие, обрекавшее нас духам-мстителям за то, что мы тревожим спокойствие пустыни. Луна стояла еще невысоко, и длинные тени от рук колдуна тянулись за нами в пустыню и долго с упорством цеплялись за наши ноги.
2
В тот же день к вечеру я начал путешествие, обещанное старику. Карта той части Африки, еще почти не исследованной, была мне известна много лучше, чем любому европейскому географу... Подвигаясь вперед, я все настойчивей собирал сведения о той местности, куда направлялся. Сначала только самые сведущие могли отвечать мне, что там лежит особая Проклятая пустыня. Потом стали встречаться лица, знавшие об этой пустыне разные сказания. Все говорили о ней неохотно. Через [несколько] дней пути мы пришли в страны, соседние с Проклятой пустыней. Здесь ее знали все, все ее видели, но никто не бывал в ней. Прежде выискивались смельчаки, вступавшие в пустыню, но, кажется, из них не возвратился никто. Мальчик, взятый мною как проводник, довел нас до самой пустыни ближайшими тропинками. За лесом путь шел через роскошную степь. К вечеру мы дошли до временной деревушки бечуанов, раскинутой уже у самого рубежа пустыни...
