Консул изучил документ.Удостоверение моряка, No 18... "Гм... такой маленький номер... год рождения- 1944. Сан-Франциско..." Консул поднял взгляд. - Привет...
Всегда ли она так делала или только на сей раз позабыла прицепить к задвижке замок, - неизвестно...
r>десятками ходили товарищи, менявшие с годами свою оболочку, сначала гимназистами и кадетами, потом юнкерами и студентами и, наконец, безусыми офицерами или щеголеватыми, пре..
В «Грозе» как в драматическом произведении основу сюжета составляет развитие конфликта. Драма состоит из пяти действий, каждое из которых изображает определенный этап борьбы. 1 действие – социально-бытовой фон конфликта, неизбежность (предчувствие) конфликта; 2 действие – непримиримость противоречий и острота конфликта Катерины с «темным царством» 3 действие – свобода, обретенная Катериной, - шаг к трагической гибели героини; 4 действие – душевное смятение Катерины – следствие свободы, обретенной ею; 5 действие – самоубийство Катерины как вызов самодурству. Каждое действие распадается на отдельные сцены, т.е. на такие отрезки текста, в которых изображается развитие конфликта в каком-либо одном ракурсе, видится глазами какого либо одного персонажа. Конфликт в «Грозе» развивается быстро и напряженно, что достигается особым расположением сцен: с каждой новой сценой, начиная от завязки конфликта, растет напряженность (драматический накал) борьбы. Д.1, явл. 1-4: «хозяева жизни» – Дикой и Кабаниха - в общественном мнении города. Дикой и Кабаниха представлены глазами Кулигина. Первая сцена дает ясное представление о времени и месте действия, о характере действующих лиц и жизненной позиции, которую каждый из них занимает. Дикого еще нет на сцене, но мы уже получаем об этом герое ясное представление по тому, что о нем говорят Кудряш, Шапкин, Кулигин. Затем появляется Дикой, он грубо ругает Бориса Григорьевича, ругает просто так, ни за что, только потому, что тот попался ему на глаза. Из того, что говорят о Диком, и из его реплик, обращенных к Борису Григорьевичу, мы заключаем, что Дикой – грубый, жестокий, деспотичный человек, самодур и что Борис Григорьевич находится в экономической зависимости от него. Появление Дикого означает завязку социального конфликта: в экономической зависимости от него находятся очень многие люди. Какую роль сыграет этот социальный конфликт еще неясно в личной драме героев, пока еще неясно. Д.1, явл. 5-9: семейные отношения Кабановых. С первого появления Кабанихи нам ясен ее характер. Нас пугают ее представления об отношениях между родителями и детьми. Она тиранит своих детей ежечасно, требует, чтобы они боялись ее, подчинялись ей во всем беспрекословно, чтобы без ее дозволения шагу не осмеливались ступить. Она упрекает сына, называет его дураком только за то, что Тихон, как ей кажется, жену любит больше матери, за то, что он не понимает, почему жена должна бояться мужа. Мы еще не знаем, как будет развиваться личная драма героев, но ясно видим, что столкновение неизбежно, раз Катерина оказалась рядом с такой натурой, как Кабаниха. Катерина в этом действии кажется пассивной. Но ее молчание настораживает, у нас возникает предчувствие беды. Первое представление о Катерине мы получаем раньше, чем она появляется на сцене: Борис Григорьевич признается Кулигину в любви к Катерине. Далее мы видим Катерину рядом с Кабанихой, Тихоном и Варварой: ее молчаливая реакция на «урок» Кабанихи детям говорит о полной психологической несовместимости ее со свекровью и мужем. Ясно, что она не может любить мужа: в ее молчании во время наставлений Кабанихи Тихону мы вместе с не переживаем досаду за Тихона и жалость к нему. Мы чувствуем: быть беде, если Катерина ответит на любовь Бориса Григорьевича. Но уже в этой сцене Катерина на прямое обращение к ней Кабанихи ответила репликой, в которой содержится «зародыш протеста»: «Ты про меня, маменька, напрасно это говоришь…..». Видя забитость Тихона, его полную зависимость от матери, его неумение постоять за себя (где уж ему постоять за жену!), мы понимаем, что в борьбе с Кабанихой Катерина будет одна. Д.3, явл.1: нравственно-бытовая атмосфера дома Кабановых как толчок к возникновению конфликта. Наставления-приказы, лампадки перед иконами, рассказы странниц, которые по немощи своей далеко не ходили, но многое слыхали… Узость, ограниченность взглядов на мир, невежество, косность…Вот та атмосфера, в которую попала Катерина из родительского приволья. Д.2, явл. 2: душевное смятение Катерины, признавшейся Варваре в любви к Борису. Из сцены объяснения Катерины и Варвары нам становится ясно, что Катерина в доме Кабановых одинока (потому-то она так обрадовалась сочувствию к ней Варвары) и что в борьбе против Кабанихи она бессильна. Чтобы устоять в борьбе с Кабанихой, надо бороться с ней ее же средствами, а у Катерины – только горячее сердце. Пока драматургом даны только условия для столкновения, а прямого повода к нему нет, т.е. мы не видим пока события, которое обострило бы отношения между героями и дало бы новое направление течению жизни в доме Кабановых. Д.2, явл.3-7: отъезд Тихона. Центральным моментом этой сцены является прощание Катерины с мужем перед его отъездом. Тихон отказывается взять Катерину с собой, обрушивает на нее, жаждущую любви и сочувствия, все свои обиды и недовольство жизнью. Это норма его отношения к жене. Когда Катерина на упрек Кабанихи, что она не воет после отъезда мужа, заявляет: «Не к чему! Да и не умею. Что народ-то смешить!»,- мы воспринимаем это как начало протеста. Д.2, явл. 8-10: душевное смятение Катерины после отъезда мужа. Отъезд Тихона и сцена с ключом – завязка конфликта. Суть конфликта в том, что напряжение душевных сил Катерины, обреченной в доме Кабановых на полное одиночество, на унизительное положение человека, достоинство которого грубо попирается, достигло предела. Кончилось ее терпенье, она жить так не может: «Будь что будет, а я Бориса увижу! Ах, кабы ночь поскорее!…» Почему стремление Катерины быть человеком, остаться самим собой нашло выражение в любовном порыве, понять нетрудно. Вспомним, как она самой себе боится признаться в любви к Борису, как она хочет любить мужа, как ищет в Тихоне поддержки в борьбе с чувством, охватившим ее. Любить или не любить – это единственное, в чем женщина, замкнутая в кругу семейных, домашних обязанностей, могла проявить свою свободу. Других форм проявления независимости у женщины из мещанско-купеческой среды не было. Д.3, явл. 1-4: Дикой и Кабаниха глазами Кулигина. Центральное место- монолог Кулигина «Вот какой, сударь, у нас городишко!», как бы подытоживающий диалог Кабанихи с Диким, где в самохарактеристике Дикого с предельной глубиной раскрывается его самодурство, произвол. Сцена эта представляет собой социально-бытовой фон, на котором происходит свидание Катерины и Бориса. Д.3, явл. 1-5: любовное свидание Катерины и Бориса. Сцена дана в восприятии Кудряша, предупреждающего Бориса о возможности беды. Д.4, явл. 1-2: Дикой и Кабаниха в общественном мнении города. Сцена углубляет наше представление о «хозяевах жизни» как о людях невежественных, не знающих предела в самодурстве и произволе. Д.4, явл. 3: душевное смятение Катерины после приезда мужа. Сцена дана глазами Варвары. Варвара напугана, не знает, что делать с Катериной. Д.4, явл. 4 и 5: душевное смятение Катерины; собственная оценка Катериной своего поступка как «преступления» – причина, побудившая ее к признанию. В те дни, когда Тихон был в отъезде, Катерина жила без оглядки, не боясь никакого суда: ни Божьего, ни людского. С приездом Тихона внешне ничего не изменилось в ее положении: на замок ее не заперли, как она боялась, возможность повидаться с Борисом осталась. Но она теперь не ищет этих встреч, боится их. Катерина переживает «сильное смятение», оценив свой поступок как «преступление». Гроза, пророчество сумасшедшей барыни, картина страшного суда, которую она видит на стенах галереи, - все это доводит ее до исступления. И в таком состоянии она всенародно признается мужу в своем «грехе». Катерина не раскаивается в том, что она совершила, а только хочет признанием искупить свою вину. Д.1, явл.1: «преступление» Катерины в понимании Тихона. Эта сцена возвращает нас к объяснению Катерины с Тихоном перед его отъездом и еще раз убеждает в том, что Тихон не имеет права ни на любовь, ни на уважение. Д.5, явл. 2-4: душевное смятение Катерины после признания. Центральное место – монолог Катерины. Для нее остаться жить – значит позволить растоптать себя, значит перестать быть человеком. В сцене прощания с Борисом Катерина предстает как бы просветленной и умиротворенной. Это последняя степень отчаяния, когда уже и слез нет, все выплаканы. Борис уехал. Все кончено. Не смерть желанна, а жизнь невыносима. Для нее жить – это значит быть самой собой. Не быть самой собой – это значит для нее не жить. Д.5, явл. 5-7: самоубийство Катерины как вызов самодурной силе. Центральное место – явление 7.
Тем временем:
... I felt wretched and feverish: and yet I had delightful interlusive recollections, in between, of that lovely little Gh ziyah, who danced that exquisite, marvellous, entrancing, delicious, and awfully oriental dance that I saw in the afternoon.
By Jove, she was a beautiful creature. Eyes like two full moons; hair like Milton's Penseroso; movements like a poem of Swinburne's set to action. If Editha was only a faint picture of that girl now! Upon my word, I was falling in love with a Gh ziyah!
Then the mosquitoes came again. Buzz — buzz — buzz. I make a lunge at the loudest and biggest, a sort of prima donna in their infernal opera. I kill the prima donna, but ten more shrill performers come in its place. The frogs croak dismally in the reedy shallows. The night grows hotter and hotter still. At last, I can stand it no longer. I rise up, dress myself lightly, and jump ashore to find some way of passing the time.
Yonder, across the flat, lies the great unopened Pyramid of Abu Yilla. We are going to-morrow to climb to the top; but I will take a turn to reconnoitre in that direction now. I walk across the moonlit fields, my soul still divided between Editha and the Gh ziyah, and approach the solemn mass of huge, antiquated granite blocks standing out so grimly against the pale horizon. I feel half awake, half asleep, and altogether feverish: but I poke about the base in an aimless sort of way, with a vague idea that I may perhaps discover by chance the secret of its sealed entrance, which has ere now baffled so many pertinacious explorers and learned Egyptologists.
As I walk along the base, I remember old Herodotus's story, like a page from the 'Arabian Nights', of how King Rhampsinitus built himself a treasury, wherein one stone turned on a pivot like a door; and how the builder availed himself of this his cunning device to steal gold from the king's storehouse. Suppose the entrance to the unopened Pyramid should be by such a door. It would be curious if I should chance to light upon the very spot...
