А на другой стороне вдали расстилался город огромный, и главы его храмов сверкали в огненном отблеске вечернего солнца. На высоком берегу стояли два юноши. Оба, на заре жизни, ..
Шаг себя оправдал - сто тысяч экземпляров книги, несмотря на всю скользкость темы, были проданы только за первый год. После "Испов..
Великий,доселе вполне не оцененный подвиг Петра привил к славянским стихиям стихиизападные. Запад ожидает еще Пе..
«Не все коту масленица», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поздняя любовь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Снегурочка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Трудовой хлеб», закладка на странице 10 (прочитано 22%)
«Богатые невесты», закладка на странице 10 (прочитано 22%)
«Волки и овцы», закладка на странице 10 (прочитано 12%)
«Правда - хорошо, а счастье лучше», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Последняя жертва», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Бесприданница», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Невольницы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Таланты и поклонники», закладка на странице 10 (прочитано 16%)
«Без вины виноватые», закладка на странице 10 (прочитано 20%)
«Вильям Шекспир. Усмирение своенравной», закладка на странице 10 (прочитано 12%)
«Паоло Джаккометти. Семья преступника», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Карло Гольдони. Кофейная», закладка на странице 10 (прочитано 20%)
«Мигуэль Сервантес Сааведра. Интермедии», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Неожиданный случай», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Семейная картина», закладка на странице 10 (прочитано 60%)
«Утро молодого человека», закладка на странице 10 (прочитано 82%)
«Бедная невеста», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Не в свои сани не садись», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Не так живи, как хочется», закладка на странице 10 (прочитано 33%)
«В чужом пиру похмелье», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Праздничный сон — до обеда», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Воспитанница», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Старый друг лучше новых двух», закладка на странице 10 (прочитано 26%)
«Свои собаки грызутся, чужая не приставай», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«За чем пойдешь, то и найдешь (Женитьба Бальзаминова)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Козьма Захарьич Минин, Сухорук», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Воевода (Сон на Волге)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«На бойком месте», закладка на странице 10 (прочитано 27%)
«Горячее сердце», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Комик семнадцатого столетия», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Не от мира сего», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Исковое прошение», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Василиса Мелентьева», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
«Счастливый день», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Женитьба Белугина», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Островский Александр Николаевич
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
ЛИЦА:
Анна Степановна Ашметьева, старуха, богатая помещица.
Александр Львович Ашметьев, ее сын, почти постоянно проживающий за границей и в Петербурге, представительный, но заметно израсходовавшийся господин; костюм и манеры парижанина лучшего тона.
Марья Петровна, жена его, молодая женщина.
Кирилл Максимыч Зубарев, старик из крупных землевладельцев, близкий сосед Ашметьевых, управляет их имением; одет в платье старого покроя, из дешевого материала; седые усы подстрижены.
Варя, его дочь, молодая девушка.
Виктор Васильевич Вершинский, значительный чиновник из Петербурга, молодой человек.
Дмитрий Андреевич Мальков, помещик, молодой человек.
Михаил Тарасыч Боев, сосед Ашметьевых и Зубарева, 45 лет, холостяк.
Мавра Денисовна, нянька Вари, старуха.
Гаврило Павлыч, камердинер Ашметьева.
Сысой Панкратьевич, старый слуга Ашметьевых.
В усадьбе Ашметьевых, вблизи губернского города. Густой парк, в углу развалины каменной беседки, в глубине живописная местность за рекой.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Гаврило с саквояжем; входит Сысой, в руках складное кресло.
Сысой. Гаврило Павлыч! Куда направление имеете?
Гаврило. Барина дожидаюсь... Приказано... Купаться идем... А вы?
Сысой. Барыня гуляют по парку, так кресло ношу... По преклонности ихней, оне не могут, чтобы без отдыха...
Гаврило (осматривая местность). Ну, и местоположение... я вам скажу!
Сысой. Как находите?
Гаврило. Что уж!.. Чего еще превосходнее!
Сысой. На редкость, истинно на редкость... которые ежели понимающие... Конечно, простой человек... так ему все равно. Это место по древности, от старых людей - Кокуй называется. Когда покойный барин, царство небесное, эту рощу под парк оборотили, так и беседка тут была построена, и строгий был приказ от барина всем, чтоб это самое место "Миловида" прозывалось; а барыня, напротив того, желали, чтоб беспременно "Бельвю". Почитай, что до ссоры у них доходило... Ну, а мужики, помилуйте!.. им не вобьешь в башку-то, разве с ними возможно! Они и теперь всё Кокуй да Кокуй. Было времечко, да прошло: в те поры в этой беседке танцы были, ужины, без малого вся губерния съезжалась, по всем дорожкам цветные фонари горели; за рекой феверки пущали; а теперь заглохло все.
Гаврило. Заглохло?
Сысой. Ну, что уж!
Гаврило. Да оно точно, по вашей стороне промежду господ настоящей жизни, как им следует, что-то мало заметно.
... Слышно, как Глум тяжело стукается коленками об пол и, если в доме всюду тихо, как Глум бормочет слова молитвы. Долго-долго молится Глум в своей темной комнате. Потом встает с колен, и тогда под ним взвизгивают пружины матраца, - это значит, что ровно половина одиннадцатого. Остальные - кроме Глума и Альберта - твердых привычек не имели: Больда иногда спускалась вниз уже за полночь и варила себе снотворное - листья хмеля, которые она держала в коричневом бумажном пакетике; случалось, что бабушка заходила на кухню, когда давно уже пробило час ночи, готовила себе целую гору бутербродов с мясом и, зажав под мышкой бутылку вина, уходила в свою комнату. Иногда среди ночи бабушка вдруг спохватывалась, что в сигаретнице не осталось сигарет - в красивой голубой фарфоровой сигаретнице, куда входило сразу две пачки. Тогда она бродила, шаркая ногами, по всему дому и, ворча, искала сигареты - большая, с очень светлыми волосами и розовым лицом; сперва она заходила к Альберту: один Альберт курил сигареты, которые были ей по вкусу. Глум всегда курил трубку, а мамины сигареты старухе не нравились: "Бабья забава - меня мутит, как я на них гляну"; у Больды в шкафу всегда было несколько смятых, завалявшихся сигарет, которыми она оделяла почтальона и монтера - над этими сигаретами бабушка всячески издевалась: "У них такой вид, будто ты их выудила из святой воды, а потом высушила, старая грязнуля, - они только для монашек хороши, тьфу!" А порой в доме не было никаких сигарет; тогда Альберту приходилось среди ночи одеваться и ехать на своей машине в город за сигаретами, иногда они вместе с бабушкой собирали по всему дому подходящие монеты для автоматов. Но уж тут бабушка не желала ограничиваться десятком или двумя - она требовала никак не меньше полусотни сигарет в ярко-красных пачках с надписью - "Томагавк. Натуральный виргинский табак" - очень длинные, белоснежные, очень крепкие сигареты. - Только чтоб не лежалые, мой дорогой! А когда Альберт возвращался, она прямо в передней обнимала и целовала его, приговаривая: - Если бы не ты, мой мальчик, ах, если бы не ты...
