...Молю небо, чтобы записки эти попали к такому же ЧЕЛОВЕКУ, как я, кЧЕЛОВЕКУ в том смысле, какой имее..
Может, весенний цветок, что приколола у сердца, издавал аромат надежды. И запах лекарственных снадобий прошел, миновал, и сладость нового запаха пронизала дом наш...
Это может быть только Георг Фогель, Петер Дингельдайн или я, потому как мы трое - самые старослужащие. Ты должен устроить, чтобы тех двоих услал..
Вы читаете «За чем пойдешь, то и найдешь (Женитьба Бальзаминова)», страница 1 (прочитано 0%)
Островский Александр Николаевич
Картины московской жизни
КАРТИНА ПЕРВАЯ
ЛИЦА:
Павла Петровна Бальзаминова, вдова.
Михайло Дмитрия Бальзаминов, сын ее.
Акулина Гавриловна Красавина, сваха.
Матрена, кухарка.
Лукьян Лукьяныч Чебаков, офицер в отставке. Очень приличный господин средних лет, с усами, лысоват, сюртук застегнут на все пуговицы. Выражение лица насмешливо.
Бедная комната у Бальзаминовых.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Бальзаминова (пьет чай) и Матрена (стоит у двери).
Бальзаминова. Хорошо теперь, Матрена, чайку-то, после бани-то!
Матрена. Уж это на что лучше! По всем жилкам, по всем суставам пройдет.
Бальзаминова. А где же Миша? Что-то не видать его.
Матрена. Спит, умаялся.
Бальзаминова. Ну, пускай спит.
Матрена. Что ж! пущай спит. Никакие важных дел за ним нет; остановки не будет. А я соследила, куда он ходит.
Бальзаминова. Куда же?
Матрена. Тут близехонько. Только он не прямо ходит, а круг большой делает, чтобы соседям виду не показать. Таково далеко уйдет, да потом и воротится переулками: глаза отводит.
Бальзаминова. Да будет ли толк-то какой-нибудь?
Матрена. Кто ж его знает? Уж это его дело. Надо полагать, что и тут ничего себе не выиграет.
Бальзаминова. Отчего же ты так, Матрена, думаешь ?
Матрена. Мало виду из себя имеет, польститься-то не на что! Ну и чином еще не вышел.
Бальзаминова (встает). Пей, Матрена, чай-то! А я пойду посмотрю, Миша не проснулся ли. (Уходит.)
Матрена садится к столу и пьет. Бальзаминова возвращается.
Матрена встает.
Сиди!
Матрена садится, только оборотившись к Бальзаминовой задом.
Спит еще. (Садится.) А как их по фамилии-то, где он ходит?
Матрена (оборотив голову). Пеженовых.
Бальзаминова. Кто ж они такие?
Матрена. Сами по себе.
Бальзаминова. Как же таки сами по себе?
Матрена. По своей части.
Бальзаминова. Экая ты бестолковая. Что же они, служащие или купцы?
Матрена. Должно, торгуют.
Бальзаминова. Кто ж у них из женского-то полу?
Матрена.
... Подойдут мышки, мор ские свинки, а изредка неплохо бы подкинуть и кролика. И добавил с добродушной улыбкой: -- Они их, знаете ли, глотают, глотают живьем. Мышь застынет перед питоном, а он разинет пасть и... -- интереснейшее зрелище. Вот увидите. Я похолодел. Вот так по возвращении в Большой Париж я столкнулся с проблемой естества, с которой, разумеется, больно сталкивался и раньше, но которой никогда не придавал серьезного значения. Первый шаг я осилил: купил белую мышь; но не успел вынуть ее дома из коробки, как она преобразилась. Пощекотала мне ладонь усиками -- и моментально стала личностью. Я живу один, а тут вдруг она... Блондина -- так я назвал мышку, это как раз по ее личности. Короче говоря, пока я глядел на малютку в ладошке, она быстренько перешагнула порог сердца и расположилась там по-хозяйски -- заняла всю жилплощадь. У нее были прозрачные розовые ушки и свеженькая мордочка -- на одинокого мужчину такие вещи действуют безотказно, постольку поскольку в них проглядывают женственность и ласка. А ведь известно: то, чего нам не хватает, разрастается в наших глазах и вытесняет все остальное. Я выбирал мышку побелее и получше, чтобы скормить Голубчику, но у меня не хватило мужества. Скажу не хвастаясь: я слаб. Да тут и нет моей заслуги -- это врожденное. Порой такая одолеет слабость, что думаю: не может быть, наверно, вышло недоразумение; но что под этим разумею, не знаю, право, сам -- пусть разбирается читатель, а мне слабо. Блондина вплотную занялась моей персоной: вскарабкалась на плечо, потыкалась в шею, пощекотала усиками в ухе, и эти милые пустяки сразу нас сблизили. Но удав-то, удав мог сдохнуть с голоду. Я купил морскую свинку -- говорят, они родом из Индии, а там как-никак перенаселение, -- однако и этот зверек ухитрился быстренько влезть мне в душу. Просто поразительно, до чего неприкаянными чувствуют себя животные в парижской двухкомнатной квартире и как нуждаются в любимом существе...
