Брезент закрывал только голову и верхнюю часть туловища, ноги, точно для счета, оставались на виду - неподвижные но..
.. Чтоб в Думе поп воссел писать свои решенья, Чтоб чернокнижием звалося просвещенье, И родины краса, боярин молодой, Дрался, бесчинствовал, кичился пред жено..
Его собеседник, мистер Шелби, производил впечатление истинного джентльмена, а убранство и весь тон дома свидетельствовали о том, что хозяева е..
«На всякого мудреца довольно простоты», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Трудовой хлеб», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Вильям Шекспир. Усмирение своенравной», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Не так живи, как хочется», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«На бойком месте», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Василиса Мелентьева», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Письма 1881-1886 гг.», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Островский Александр Николаевич
ЛИЦА:
Антип Антипыч Пузатов, купец, 35 лет.
Матрена Савишна, жена его, 25 лет.
Марья Антиповна, сестра Пузатова, девица, 19 лет.
Степанида Трофимовна, мать Пузатова, 60 лет.
Парамон Ферапонтыч Ширялов, купец, 60 лет.
Дарья, горничная Пузатовых.
Комната в доме Пузатова, меблированная без вкуса; над диваном портреты, на
потолке райские птицы, на окнах разноцветное драпри и бутылки с настойкой. У
окна, за пяльцами, сидит Марья Антиповна.
Марья Антиповна (шьет и поет вполголоса).
Черный цвет, мрачный цвет,
Ты мне мил завсегда.
(Задумывается и оставляет работу.)
Вот уж и лето проходит, и сентябрь на дворе, а ты сиди в четырех стенах, как
монашенка какая-нибудь, и к окошку не подходи. Куда как антиресно!
(Молчание.) Что ж, пожалуй, не пускайте! запирайте на замок! тиранствуйте! А
мы с сестрицей отпросимся ко всенощной в монастырь, разоденемся, а сами в
парк отличимся либо в Сокольники. Надо как-нибудь на хитрости подыматься.
(Работает. Молчание.) Что ж это нынче Василий Гаврилыч ни разу мимо не
прошел?.. (Смотрит в окно.) Сестрица! сестрица! офицер идет!.. поскорей,
сестрица!.. с белым пером!
Матрена Савишна (вбегает). Где, Маша, где?
Марья Антиповна. Вот, посмотрите. (Смотрят обе.) Кланяется. Ах, какой!
(Прячутся за окно.)
Матрена Савишна. Какой хорошенький!
Марья Антиповна. Сестрица, посидимте здесь: может быть, назад поедет.
Матрена Савишна. И, что ты, Маша! Приучишь его, он и будет каждый день
по пяти раз мимо ездить. После с ним и не развяжешься. Уж я этих военных-то
знаю. Вон Анна Марковна приучила гусара: он ездит мимо, а она поглядывает да
улыбается. Что ж, сударыня моя: он в сени верхом и въехал.
Марья Антиповна. Ах, страм какой!
Матрена Савишна. То-то и есть! Ничего такого не было, а слава-то по
всей Москве пошла... (Смотрит в окно.) Ну, Маша, Дарья идет. Что-то она
скажет?
Марья Антиповна.
Над прохладной тьмою летней ночи медленно медленно кружились звезды. Хорьчиха Катринка подхватила дочку и ее младшего братца и бережно уложила их в гамак — спать. Каменные стены дома хорошо прогрелись за день, и свежевыкупанные щенки дожидались вечерней сказки в тепле и уюте.
Вопросительно глядя на щенков, Катринка медленно провела лапой по корешкам книг, выстроившихся на полке. Какую же выбрать на сегодня?
— Эту! — хором вскричали Бетани и Винсент. На мгновение задержав лапу на корешке, хорьчиха мама сняла с полки пухлый томик. Она знала его на ощупь — по истрепанным, замятым уголкам.
— Ну и ну! Что же это у нас такое? — Даже не взглянув на название, она вытаращила глаза, притворяясь удивленной. — «Хорьки спасатели на море»? Не может быть!
Эту книгу Катринка читала своим щенкам столько раз, что они давным давно выучили ее наизусть. Но они все равно закричали: «Да! Да!» — с таким восторгом, будто книга появилась у них на глазах из ниоткуда.
— Ну, тогда успокойтесь и слушайте внимательно, — сказала мама, — и я расскажу вам сказку о маленьких хорьчатах на море…
Бетани Никка, старшая сестра, угнездилась в своем любимом уголке гамака и натянула пушистое одеяло до самого подбородка. Встопорщив усы и всем своим видом выражая восхищенное внимание, она повернула носик к матери и закрыла глаза, погружаясь в мир воображения.
Винсент покрепче зажал в лапе мягкого игрушечного ежика и закопошился, устраиваясь поудобнее на своей половине гамака. Он знал, что рано или поздно этот гамак достанется ему целиком. Но пока что сестра была рядом — и Винсент с радостью уступал ей самое уютное местечко.
Хорьчиха мама раскрыла книгу.
«Давным давно компания щенков отправилась в поход. И пришли они на берег огромного океана. Щенки были смелые и мечтали о приключениях, но знали они не так то много и по неразумию своему решили пуститься в плавание к далеким, таинственным берегам Запретного острова».
Тут мама повернула книгу, показывая картинку: смелые, но неразумные любители приключений на грубо сколоченном плоту под парусом из простыни. Бетани кивнула, не открывая глаз: точно такую же картинку нарисовали перед ее мысленным взором воображение и память...
