; Только с именем Густава-Адольфа{30} соединяется воспоминание всегопрекрасного и великого; он, в одно время защищая свободу мнений и подписываяустав Дерптского университе..
{Король Франции и Наварры. (франц.)} Да... Как нынешнего-то зовут? Louis seize все еще царствует, аль дофин воцарился? - Эх, бабушка, чего хватилась!..
Ивана Алексеевича сестра городничего, девица зрелых лет, с лицом несколько уже поблекшим, но с юной душою и сердцем отменно ро мантическим: одна она выписывала и..
Кисельников. Шесть лет не видались. Поздравь жену-то, братец, сегодня она у меня именинница.
Погуляев (Глафире). Честь имею вас поздравить. (Кланяется всем.)
Глафира. Благодарю покорно. Только нынче мы чужих не ждали, промежду своих хотим время провести.
Кисельников. Садись, братец, садись, потолкуем.
Погуляев. Ну, как же ты живешь? Семья велика?
Кисельников. Порядочная, трое детей теперь живых, да двоих, слава Богу, схоронил.
Погуляев. Как "слава Богу"? Разве тебе их не жаль?
Кисельников. Уж очень, брат, тягостно.
Погуляев. Да ты служишь?
Кисельников. Какая моя служба! Неспособен оказался, совсем неспособен. И туда совался, и сюда, и в надворном служил, и в сиротском, теперь в магистрате. До столоначальников не добьюсь никак, глядишь, семинарист какой-нибудь и перебьет; дельней нас оказываются, много дельнее.
Погуляев. А жалованья много ли?
Кисельников. У нас ведь не из жалованья служат. Самое большое жалованье пятнадцать рублей в месяц. У нас штату нет, по трудам и заслугам получаем; в прошлом году получал я четыре рубля в месяц, а нынче три с полтиной положили. С дому сто рублей получаю. Кабы не дележка, нечем бы жить.
Погуляев. Какая дележка?
Кисельников. По субботам столоначальник делит доходы с просителей, да я посмирнее, так обделяет.
Погуляев. Вот как! (Задумывается.)
Переярков (за столом). Проходимец какой-нибудь; вижу, насквозь его вижу.
Турунтаев. Мошенник!
Погуляев (кивая головой на играющих). Что ж, это все те же гуси-то?
Кисельников. Да, мы всё своим кружком, - так смирненько, ладненько, - слава Богу.
Погуляев. Ну, а деньги твои?
Кисельников. Ты потише. Тысячи две прожил сначала-то, а остальные у тестя.
Погуляев. Отчего же тише? Разве не отдает или процентов не платит?
Кисельников. Да не то чтобы он совсем, а все как-то, знаешь, туго, с большим трудом. Вот и дом наш он тоже в залоги представил. Он мне за это пятьдесят рублей заплатил. Нельзя отказать, - родня.
Бернард (входит и кладет на скамейку, поставленную по левую сторону двери, свою шапку). Славный успех! Завидный успех!
Пьерро (поворотившись). А! вы здесь, Бернард!
Бернард (мрачный в продолжение всего действия). Умереть в бедности там или здесь!.. разве не всё равно? в Париже, по крайней мере, есть надежда устроить свое счастие! А здесь бедность! всё одна бедность!.. кредиторы... запрещения!.. Сам черт!.. то есть господин Ларок.
Пьерро. Управитель маркизы? Знаю... у него такая собачья физиономия... он всегда делает глупую рожу, когда хочет казаться умным, и кислую, когда вздумает любезничать!
Магдалина. Так ты его видел, Антони?
Бернард. Я только что сейчас от него.
Магдалина (с заботливостью). Ну, что ж! неужели мы непременно сегодня должны заплатить за нашу ферму — за этот скудный клочок земли, принадлежащий к замку де Сиври.
Бернард. Да, сегодня.
Магдалина. И нет надежды на отсрочку?
Бернард. Никакой!
Магдалина. Боже мой!.. (Работает с большим жаром.)
Бернард (с усилием). Я просил, умолял его, как бога!.. Он не хотел ничего слышать.
Пьерро. Разбойник! плут! жестокосердый! (После небольшого размышления.) Подлый человек! собака!
Магдалина (мужу). Если бы ты сходил в замок и поговорил с маркизой, она, быть может...
Бернард. Напрасный труд!.. соискателей слишком много: Жан Леблан, Томас Лавинь, Жак Руан... и другие богачи хотят нашей фермы!.. они могут дать верные залоги!.. и ферма останется за ними!.. кроме того, за три месяца мы должны Лароку.
Магдалина. Но господин Эрбо, наш пастор, обещал поговорить за нас.
Бернард. Его ходатайство не принесет никакой пользы...
