В день своего появления на свет он уже, что называется, вышел в тираж. Есть страны, где люди доживают до глубокой старости: в Нейи-сюр-Сен стариками рождаются...
Ты сам, вероятно, нисколько не дорожил приглашением москвичей к участию в этой книге: я мог бы и не объя..
- Ты проснулся? Тогда спускайся скорее, завтрак готов. Джоби встал с постели и раздвинул занавески...
«Светит, да не греет», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Островский Александр Николаевич
Эту пьесу я смело могу рекомендовать
вашему вниманию: она написана под постоянным моим наблюдением и представляет
произведение хорошее по мысли, не лишенное художественных достоинств и
живого интереса... Комедию "Старое по-новому:" просит у автора для бенефиса
Живокини".
Просьба Островского была уважена Всеволожским, Д. В. Живокини был дан
бенефис, и 21 ноября 1882 года пьеса "Старое по-новому", с именем одного
Невежина, была поставлена в московском Малом театре с таким составом
исполнителей: Семушкина - Н. М. Медведева, Пелагея Климовна - О. О.
Садовская, Наташа - Г. Н. Федотова, Пикарцева - С. П. Акимова, Пикарцев - В.
А. Макшеев, Евлампий - М. А, Решимов, Медынов - М. П. Садовский, Щемилов -
Д. В. Живокини, Семен - Н. И. Музиль.
В Петербурге, в Александрийском театре, комедия "Старое поновому" была
поставлена годом позже, 11 ноября 1883 года. Роли исполняли: Пелагеи
Климовны - М. М. Александрова, Наташи - М. Г. Савина, Семушкиной - Е. Т.
Сабурова, Пикарцевой - Е. Н. Жулева, Медынова - А. П. Ленский, Щемилова - В.
Н. Давыдов, Пикарцева - Н. Н. Зубов, Евлампия - М. М. Петипа, Семена - Н. И.
Арди. Пьеса в Петербурге прошла всего три раза.
По поводу исполнения комедии "Старое по-новому" Островский писал в
официальной записке, адресованной директору императорских театров: "...и при
богатом репертуаре эта пьеса должна иметь видное место; она нужна театру, а
тем более - императорскому. В Москве она имела успех.. . К художественным
произведениям, проникнутым благородными патриотическими идеями,
императорские театры должны относиться приветственно, потому что пропаганда
благородных идей не вне их обязанностей. Ради благородной идеи, ради
благодарных ролей репертуарное начальство обязано было закрепить эту пьесу
на театре; а оно поступило напротив, поступило безжалостно и с пьесой, и с
автором. Невежин послал вместе с пьесой распределение ролей, и я, с своей
стороны, писал Потехину и очень просил его, чтобы назначение автора было
уважено и чтобы роль бабушки непременно отдана была Жулевой. Моя и Невежина
просьбы уважены не были, авторское назначение ролей изменено, роль бабушки
отдана какой-то бесцветной актрисе, пьеса поставлена более чем небрежно, т.
е. просто кой-как; пьеса успеха не имела и снята с репертуара, тогда как ей
жить бы да жить, а зрителям глядеть бы на нее да радоваться".
Пьесы "Блажь" и "Старое по-новому" являются лучшими пьесами Невежина.
Только Островскому удалось преодолеть обычные недостатки пьес Невежина: его
грубоватый натурализм, почти полный отказ от социальной тематики,
невыразительный и бедный язык. Даже в наиболее известной пьесе Невежина,
написанной без участия Островского - "Вторая молодость", ярко сказались
недостатки Невежина-драматурга; эта натуралистическая мелодрама лишена
социальной темы и страдает нарочитой театральностью. Наоборот, в пьесах,
написанных в сотрудничестве с Островским, нет никакой мелодраматичности и
"театральности", достаточно ярко показаны скудеющая барская усадьба и
кулацкое засилие в деревне и прекрасно разработан язык действующих лиц. Все
эти художественные достоинства пьес "Блажь" и "Старое по-новому" принадлежат
великому русскому драматургу А. Н. Островскому.
...
Как мы все уселись на трех квадратных саженях, я теперь уже не понимаю, только всем было место: кому на диване, кому на окошке, кому на столе, кому на полке; на одних вольтеровских креслах сидели, мне кажется, три человека! Вот на столе уже уставлены огромный пирог, огромный сыр, бутылки и, разумеется, череп — для того, чтоб наше пиршество больше приближалось к лукуллову. Двенадцать трубок закурились в торжественном молчании: но едва деревянные часы продребезжали полночь, мы чокнулись стаканами и прокричали "ура" Новому году. Правда, шампанское было немножко тепло, а горячий пирог был немножко холоден, но этого никто не заметил.
Беседа была веселая. Мы только что вырвались из школьного заточения, мы только что вступали в свет: широкая дорога открывалась перед нами — простор молодому воображению. Сколько планов, сколько мечтаний, сколько самонадеянности и — сколько благородства! Счастливое время! Где ты?..
К тому же мы были люди важные: мы уже имели наслаждение видеть себя в печати — наслаждение, в первый раз неизъяснимое! Уже мы принадлежали к литературной партии и защищали одного добросовестного журналиста против его соперников и ужасно горячились. Правда, за то нам и доставалось. Сначала раздаватели литературной славы приняли было новых авторов с отеческим покровительством: но мы в порыве беспристрастия, в ответ на нежности, задели всех этих господ без милосердия. Такая неблагодарность с нашей стороны чрезвычайно их рассердила. В эту позорную эпоху нашей критики литературная брань выходила из границ всякой благопристойности: литература в критических статьях была делом совершенно посторонним: они были просто ругательство, площадная битва площадных шуток, двусмысленностей, самой злонамеренной клеветы и обидных применений, которые часто простирались даже до домашних обстоятельств сочинителя; разумеется, в этой бесславной битве выигрывали только те, которым нечего было терять в отношении к честному имени. Я и мои товарищи были в совершенном заблуждении: мы воображали себя на тонких филос..
