Костюм его - серый или поношенный сюртук. Бобчинский и Добчинский, оба низенькие, коротенькие, очень любопытные; чрезвычайно похожи друг на друга; оба с ..
В самом последовательном сне всегда бывают какие-то перерывы в действии.- Я ничего не помню из того, что случилось в ближайшие дни после моего признания...
Родители! ужаснитесь мнимоневинного желания, чтобы дети ваши отличнее других лепетали на языке наших врагов-завистников, оставляя в небрежении свой, богатый и благозвучный...
«Светит, да не греет», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Островский Александр Николаевич
От книжной премудрости. Читает, читает - ну,
омраченье и находит. Садитесь, гость дорогой!
Щемилов. Там, в тележке, ведерко очищенной...
Пелагея Климовна. Ах, что вы!
Щемилов. Полпудика баранок...
Пелагея Климовна. Ну, уж вы!
Щемилов. Сладенького фунтиков пяток...
Пелагея Климовна. Ах, и что ж это за вы!
Щемилов. Мы? Ничего, есть-таки. А главная причина, получайте и
благодарите господа бога. Нам это плевое дело, а у вас расход.
Пелагея Климовна. Известно, что вам! Да не дорого добро, а дорога
ласка.
Щемилов. Верно. Ласка всему почин. А что, Пелагея Климовна, не довольно
ли нам друг друга языками лизать? Право. Надо и до делов доходить.
Пелагея Климовна. Что ж, доходить, так доходить.
Щемилов. А то, сколько ни лижи, только язык осмулишь. Коли дело, так
дело и правь.
Пелагея Климовна. Послушаем.
Щемилов. Скажем. Гм, гм. Каждому человеку не равен час в жизни и на все
предел. С прежней хозяйкой деньгу сколачивал, а теперь другая музыка
подходит. Был мужик, а теперь на линию вышел. И не то чтобы там насчет чего
прочего... а хочу, значит, настоящий обвиход завести. И чтоб жена насчет
одеяния, образования и всякой видимости могла на манер как барыня. Вот какие
мои помышления есть.
Пелагея Климовна. Что ж говорить, вам так и следует. Умный человек
по-умному и рассуждает.
Щемилов. Вчера покойнице год минул, дотуда и ждал. Все как будто грех,
да и зазорно. А теперь порешил не бобылем жить, а новую хозяйку облюбовать.
И облюбовал. Подходит вам дело - просим, а не подходит - поклон отвесим.
Кажется, из моих слов можете понять.
Пелагея Климовна. Как не понять! Что тут непонятного! Просьбу вашу
принимаем, а за ответом дело не станет. Хорошему человеку - хороший и ответ.
Щемилов. На этом пока благодарим словом, а напредь будем благодарить и
делом. Оченно обрадовали.
Пелагея Климовна. Уж мое-то расположение вам известное; а вот как
насчет дочери теперь?
Щемилов. Как? Политику поведем. На слове-то я не очень занозист, а в
таком разе не хуже другого оборудую. Потому, подъему много, Пелагея
Климовна!, Главная причина: подъем есть - и дух есть. Тут и быть делу. Как
привезу из города на четыре платьеца, да эдак бурнусец... а особливо
заблестят золотые сережки - ну тут сейчас и наша. Бери и владай.
... Пять минут прошло, утки совсем было собрались лететь, как вдруг из воды, около сучка, на котором она сидела, показалась ее морда, и выражение этой морды было самое сияющее, на какое только способна лягушка.
- Я придумала! Я нашла! - сказала она. - Пусть две из вас возьмут в свои клювы прутик, а я прицеплюсь за него посередине. Вы будете лететь, а я ехать. Нужно только, чтобы вы не крякали, а я не квакала, и все будет превосходно.
Хотя молчать и тащить хоть бы и легкую лягушку три тысячи верст не бог знает какое удовольствие, но ее ум привел уток в такой восторг, что они единодушно согласились нести ее. Решили переменяться каждые два часа, и так как уток было, как говорится в загадке, столько, да еще столько, да полстолько, да четверть столька, а лягушка была одна, то нести ее приходилось не особенно часто. Нашли хороший, прочный прутик, две утки взяли его в клювы, лягушка прицепилась ртом за середину, и все стадо поднялось на воздух. У лягушки захватило дух от страшной высоты, на которую ее подняли; кроме того, утки летели неровно и дергали прутик; бедная квакушка болталась в воздухе, как бумажный паяц, и изо всей мочи стискивала свои челюсти, чтобы не оторваться и не шлепнуться на землю. Однако она скоро привыкла к своему положению и даже начала осматриваться. Под нею быстро проносились поля, луга, реки и горы, которые ей, впрочем, было очень трудно рассматривать, потому что, вися на прутике, она смотрела назад и немного вверх, но кое-что все-таки видела и радовалась и гордилась.
"Вот как я превосходно придумала", - думала она про себя.
А утки летели вслед за несшей ее передней парой, кричали и хвалили ее.
- Удивительно умная голова наша лягушка, - говорили они, - даже между утками мало таких найдется.
Она едва удержалась, чтобы не поблагодарить их, но вспомнив, что, открыв рот, она свалится со страшной высоты, еще крепче стиснула челюсти и решилась терпеть...
