В кружке можно самым безмятежным и сладостным образом дотянуть свою полезную жизнь, между зевком и сплетнею, до той самой эпохи, когда грипп или гнилая горячка..
мала за правду и настоящее дело разные исторические романы, появлявшиеся дюжинами в месяц, с тайной тревогою прислушивалась к соблазнительным отголоскам юной французской словесности в расск..
- Да, - но я еще не сыта. Время. Ты никогда не бываешь сыта. Столько уже съела ты на моих глазах, и все такая же сухая и жадная...
«Светит, да не греет», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Островский Александр Николаевич
Наташа. Бабушка, что вы нахмурились? Недовольны вы моим обращением с
Семеном?
Федосья Ивановна. Всем я недовольна, голубка ты моя. Тяжело жить. Та ли
я стала? Гордая я была. Муж был крутой человек, а при мне громко
разговаривать не смел. Князья, графы ни к кому помимо меня заезжать не
хотели на двор да с собой рядом саживали чай пить. Значит, стоила
чего-нибудь. А теперь куда все пошло? Смотрю - и глазам не верю. Дом
пустеет, порядка не стало, над советом моим смеются. Немила жизнь! Только
ты, моя радость, и дорога мне. О тебе одной ноченьки напролет думаю, чтоб
жила в счастье да со мной не расставалась. Вот и думала Семена во двор
взять. А теперь и сама вижу, не пара ты ему, а кто тебе под пару - не пойдет
к нам. Ну вот и горюю: неужели ж тебе в люди итти иль за немилого замуж
отдать? Уж лучше мне закрыть глаза, чем дождаться этого.
Наташа. Бабушка! Не тоскуйте. Бог даст, все устроится, и может быть...
скоро... скоро...
Федосья Ивановна. Утешаешь меня? Или... говори же, если есть что. Не
скрой от меня, любушка моя.
Наташа (опустив голову). Я еще не знаю... Бабушка! Я не могу сказать.
Может быть, это одни мечты мои... может быть, это одни надежды... Я
надеюсь... я жду... а будет ли... Да, бабушка! Отчего ж не быть? Разве я не
стою счастья?
Федосья Ивановна. Скажи же, Наташа, хоть словечко, на что ты надеешься?
Наташа (закрыв лицо руками). Нет, бабушка, нет! У меня так сладко на
душе, так сладко, а слов нет.
Федосья Ивановна. Наташа, понять-то я поняла. Что ж... дело девичье...
обыкновенное. Только меня сомнение берет.
Наташа. Какое?
Федосья Ивановна. Ответу да привету душа твоя ищет, да найдет ли?
Наташа (молча смотрит на нее и потом тихо). Найдет!
Федосья Ивановна. Ну, давай тебе бог! О-ох, молодость, молодость! У
всех ты одна.
... Георгиевским, которого туркофил Лонгворт нарочно поставил лицом к лицу против хорошо сложенного турка и сделал между ними двумя сравнение довольно невыгодное для России, имевшей, к несчастью, на этот раз своим представителем не бойкого г. Авенариуса, а скромного г. Георгиевского. Но возвратимся к нашей истории. Въедаясь далее в фабулу повести, г. Авенариус рассказывает о своей хитрости, как он выпытал у художника, кто именно оригинал его головки, а затем уже наступает и самая любовная басня. Там, в Сорренто, живет богатый и очень жадный итальянец, у которого была красавица дочь Анджелика, которая, собственно, и есть оригинал известного нам портрета. Г. Авенариус, пленясь портретом этой девочки, еще более пленился ею самою и вздумал ею призаняться. Для этого ему надо было устроить свидания с нею, и он их себе и устроил, и устроил самым оригинальным и притом самым простым образом, делающим большой комплимент его находчивости. Он явился к ее отцу и условился с жадным богачом платить ему по четыре франка за каждый час, проведенный в его продажном доме, и во время этих посещений беседовать с его дочерью. Не забудьте - только беседовать, более красивому Авенариусу, впрочем, ничего и не нужно: в остальном он рассчитывал во всем на свои внешние и внутренние достоинства, из-под влияния которых, как видно, женщинам черт знает чего стоит вырываться. У Анджелики, конечно, были и другие адораторы: этот самый живописец, про которого выше рассказано, и франт, фабрикант Сантакроче. Оба эти поклонника Анджелики начали свои ухаживания за нею гораздо ранее г. Авенариуса; но это такому бойкому и обаятельному красавцу, каков г. Авенариус, также ровно ничего не значило. Живописца, как мы видели, он смял, стигостил и подобрал под себя с первой же с ним встречи, когда посоветовал ему идти в малярию; а другого, фабриканта Сантакроче, обуздал своим значением...
