Вот один из многих примеров того, как безостановочно работает фантазия егопамяти. Вслед за Бергманом мы о..
Конечно, это союзники, но так и жди от них пинка в зад. Кое-кому, правда, не претило сидеть у стойки или за столиком рядом с янки, и во..
. Благородная шея Рылеева, которую я обнимал как шеюбрата, - по царской воле - повисла у позорного столба. Проклятие народам,побивающим своих пророков!..
«Не все коту масленица», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поздняя любовь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Снегурочка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Трудовой хлеб», закладка на странице 10 (прочитано 22%)
«Богатые невесты», закладка на странице 10 (прочитано 22%)
«Волки и овцы», закладка на странице 10 (прочитано 12%)
«Правда - хорошо, а счастье лучше», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Последняя жертва», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Бесприданница», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Невольницы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Таланты и поклонники», закладка на странице 10 (прочитано 16%)
«Без вины виноватые», закладка на странице 10 (прочитано 20%)
«Вильям Шекспир. Усмирение своенравной», закладка на странице 10 (прочитано 12%)
«Паоло Джаккометти. Семья преступника», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Карло Гольдони. Кофейная», закладка на странице 10 (прочитано 20%)
«Мигуэль Сервантес Сааведра. Интермедии», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Неожиданный случай», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Семейная картина», закладка на странице 10 (прочитано 60%)
«Утро молодого человека», закладка на странице 10 (прочитано 82%)
«Бедная невеста», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Не в свои сани не садись», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Не так живи, как хочется», закладка на странице 10 (прочитано 33%)
«В чужом пиру похмелье», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Праздничный сон — до обеда», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Воспитанница», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Островский Александр Николаевич
Татьяна Никоновна. А что?
Оленька. Пульхерия Андревна идет.
Татьяна Никоновна. Это наш телеграф; нам газет не нужно получать. А ведь и достается ей, бедной, за сплетни; ну, да благо невзыскательна; поругают, прогонят: она опять придет как ни в чем не бывала! Уж я сколько раз гоняла, а вот все идет.
Пульхерия Андревна входит.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Те же и Пульхерия Андревна.
Пульхерия Андревна. Здравствуйте, здравствуйте! Сейчас нашу трактирщицу встретила, идет такая разряженная, платье новое. Я таки довольно долго ей вслед посмотрела. К чему, думаю, к чему!.. Муж-то вон уж задолжал много, говорят. Ну, как поживаете? Иду мимо, думаю: как не зайти? ну и зашла.
Татьяна Никоновна. Садитесь! Что новенького?
Пульхерия Андревна. Какие у нас новости, в нашей глуши! С тоски пропадешь; словечка перемолвить не с кем.
Татьяна Никоновна. Уж вам еще новостей не знать, так кому же! Знакомство у вас большое.
Пульхерия Андревна. Да помилуйте, какое знакомство? Народ все грубый, обращения никакого не знает; не то чтобы что-нибудь любопытное сказать, а норовят всё, как бы тебя обидеть, особенно купечество. Я даже со многими перессорилась теперь за их обращение. Вот хотя бы сейчас; зашла я к соседям, они приданое шьют, старшую дочь выдают. Отдают-то за лавочника, а приданое сделали графское, ну смех, да и только. Вот, говорю: "Не родись умен, не родись пригож, а родись счастлив; с нечесаной-то бородой да какое приданое возьмет". Так кабы вы посмотрели, как они все накинулись на меня, а особенно старуха, — она у них пренасмешница и преругательнииа, да еще какую-то злобу к нашему благородному сословию имеет. Уж чего-чего она не прибрала! Да все в насмешку, словами непристойными, да все с рифмой. Я просто со стыда сгорела, насилу выкатилась. Знаете сами, я не люблю, когда со мной дурно обращаются; я хочу себя поддержать, как прилично благородной даме. А если мне позволить всякому наступить мне на ногу, я должна буду тогда свое звание уронить.
Татьяна Никоновна. Ну, конечно, что за оказия ронять себя!
Пульхерия Андревна. Я вам скажу, что во мне гордости даже очень много. Я и в порок этого себе не ставлю, потому что моя гордость благородная. Против себе равных у меня нет гордости, а против таких людей, которые, при всем их необразовании, превозносятся своим богатством, я всегда стараюсь показать, что я много выше их.
Татьяна Никоновна. Супруг ваш здоров ли?
Пульхерия Андревна. Ах, помилуйте, что ему делается! Деревянный человек, сами знаете, чувств не имеет; значит, что же его может тревожить в жизни? Только толстеет. Наградил бог муженьком, уж нечего сказать!
Татьяна Никоновна.
... У г. Аксакова не было такого одностороннего увлечения; он просто писал прожитую и прочувствованную им правду, и оттого в книге его явилось более жизненности и разносторонности; общественные интересы группировались с частными, задушевными и выражались в книге именно настолько, насколько имели они значение в самой жизни автора. Таким образом, книга С. Т. Аксакова поражала своей простотой, задушевностью, отсутствием натяжек и заданных положений. Читатели охотно прощали автору и некоторую растянутость его описания, и ненужные повторения одного и того же в разных местах книги, и подогретый лиризм по поводу явлений давно минувших, и остатки некоторых раболепных отношений к разным знаменитостям, с которыми автор встречался в молодости. Все это прощалось ему за те живые страницы, в которых представлял он живые типы Багровых, Куролесовых, описывал свое гимназическое и университетское воспитание, передавал свежие впечатления природы, окружавшей его детство. "Семейная хроника" и "Воспоминания" г. Аксакова ясно и прямо говорили читателю, что это живая быль, а не выдумка, в самом деле, а не нарочно,— преимущество, которого лишена была большая часть обличительных повестей наших. И вот чем, по нашему мнению, всего более объясняется успех книги г. Аксакова в нашей публике, обыкновенно так равнодушной к художественным достоинствам, а в настоящее время особенно падкой к интересам общественным. Критика не обратила в свое время должного внимания на эту сторону отношений "Семейной хроники" к современным читателям и занялась почти исключительно разбором художественной формы ее. Держась своей точки зрения, критика с прежней восторженностью встретила и "Детские годы Багрова", изданные г. Аксаковым в прошлом году. В них находили то же мастерство рассказа, ту же задушевность и простоту, то же уменье живописать природу, и потому ожидали, что они будут иметь такой же успех, как и "Семейная хроника".8 Но публика вовсе не обнаружила к новому произведению г. Аксакова прежнего энтузиазма; "Детские годы" показались скучными, восторженные журнальные похвалы им возбуждали смех в читателях; из всех критик на г...
