.. Говоря по-здешнему, я уподобился человеку, ожидавшему простого Станислава и вдруг увидевшему себя украшенным Анной на шее с бриллиантами... Еще раз примите выражения моей сердечнейшей благодарности...
- Уж мне, право, эти петербургские журналы!.. Как придет почта, так дня два к нему и приступу нет. Смотри, уж самовар скоро выкипит; чай настоялся, как пиво доброе, а ты и не принимался еще пить!..
- Некоторые мужчины могут любить только мертвых, - сказал он. Они ищут гробницы и запахи земного чрева. - Я знаю, - сказала она. - Другие могут любить женщину только греховно и со стыдом...
«Не все коту масленица», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поздняя любовь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Снегурочка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Трудовой хлеб», закладка на странице 10 (прочитано 22%)
«Богатые невесты», закладка на странице 10 (прочитано 22%)
«Волки и овцы», закладка на странице 10 (прочитано 12%)
«Правда - хорошо, а счастье лучше», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Последняя жертва», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Бесприданница», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Невольницы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Таланты и поклонники», закладка на странице 10 (прочитано 16%)
«Без вины виноватые», закладка на странице 10 (прочитано 20%)
«Вильям Шекспир. Усмирение своенравной», закладка на странице 10 (прочитано 12%)
«Паоло Джаккометти. Семья преступника», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Карло Гольдони. Кофейная», закладка на странице 10 (прочитано 20%)
«Мигуэль Сервантес Сааведра. Интермедии», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Неожиданный случай», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Островский Александр Николаевич
Ах, сестрица, как бы она маменьке не попалась!
Вбегает Дарья.
Дарья. Ну, матушка Матрена Савишна, совсем было попалась! Бегу я,
сударыня, на лестницу, а Степанида Трофимовна прямехонько так-таки тут и
была. Ну, за шелком, мол, в лавочку бегала. А то ведь она у нас до всего
доходит. Вот вчерась приказчик Петруша...
Марья Антиповна. Да они-то что ж?
Дарья. Да! кланяться приказали. Вот, сударыня, прихожу я к ним: Иван
Петрович на диване лежит, а Василий Гаврилыч на постели... или, бишь,
Василий Гаврилыч на Диване. Табаком накурили, сударыня, - не продохнешь
просто.
Матрена Савишна. Да что говорили-то?
Дарья. А говорили-то, сударыня ты моя, чтобы непременно, говорит, нынче
в Останкино приезжали, этак в вечерню, говорит. Да ты, говорит, Дарья,
скажи, чтобы беспременно приезжали, хоть и дождик будет, все бы приезжали.
Марья Антиповна. Что ж, сестрица, поедемте!
Матрена Савишна. Ну, так ты, Дарья, беги опять да скажи, что, мол,
приедут.
Дарья. Слушаю-с. Больше ничего-с?
Марья Антиповна. Да скажи, Даша, что принесите, мол, каких-нибудь
книжечек почитать; дескать, барышня просит.
Дарья. Слушаю-с. Больше ничего?.. Ах, сударыня! я было и забыла совсем.
Иван-то Петрович приказывал: да скажи, говорит, чтобы мадеры привезли;
хорошо, говорит, на вольном воздухе.
Матрена Савишна. Хорошо, хорошо, привезем!
Дарья (подходит к Матрене Савишне и говорит вполголоса). Да еще,
Матрена Савишна, Василий-то Гаврилыч говорит Ивану Петровичу: конечно,
говорит, твое дело другое и, говорит, Матрена Савишна женщина замужняя...
ну, и все такое... А Марья-то Антиповна, говорит, девушка... не то чтобы
что, либо-_о_што. А это, говорит, полагать надо, баластво одно. И, говорит,
того и гляди, что за бородача за какого-нибудь выдадут. А выходит, говорит,
хлопотать не из чего. Не то что насчет чего... ну, сами понимаете... А я,
говорит, человек бедный... Кабы жениться, я, говорит, непрочь. Да, говорит,
не с нашим рылом да в калачный ряд. Это Василий-то Гаврилыч Ивану Петровичу
говорит. Твое, говорит, дело другое. Матрена Савишна женщина замужняя... с
чиновником все может случиться... зима, говорит... ну, и шуба енотовая. Как
ни на есть...
Матрена Савишна. Ах ты, дура! а ты бы сказала, что, мол...
Дарья (прислушиваясь).
... Он говорит в начале своей "Истории Женевы", что "с того времени, как он начал читать историю народов, он почувствовал влечение к республикам и принимал всегда их сторону; эта любовь к свободе, несомненно, и побудила его избрать Женеву своей второй родиной. Бонивар был еще молод, когда открыто выступил защитником Женевы против герцога Савойского и епископа. В 1519 году Бонивар сделался мучеником за свою родину: когда герцог Савойский вступил в Женеву с пятьюстами человек, Бонивар, опасаясь гнева герцога, хотел укрыться в Фрибург от грозивших ему преследований. Но его предали два человека, сопровождавшие его, и по приказу герцога его отвезли в Гролэ, где он пробыл в тюрьме два года. Путешествия не спасали Бонивара от беды: так как несчастия не ослабили его преданности Женеве и он продолжал быть страшным врагом для всех ее недругов, то и подвергался всегда опасности преследований с их стороны. В 1530 году в горах Юры на него напали воры, ограбили его и препроводили к герцогу Савойскому. Последний заточил его в Шильонский замок, где Бонивар пробыл, не будучи ни разу подвергнут допросу, до 1536 года, когда его высвободили из тюрьмы бернские войска, завладевшие всем кантоном Ваад (Pays-de-Vaud). Выйдя на свободу, Бонивар был обрадован тем, что увидел Женеву свободной и преобразованной; республика поспешила выказать ему свою благодарность и вознаградить его за вынесенные им бедствия: в июне 1536 года он был возведен в звание женевского гражданина, республика принесла ему в дар дом, где некогда жил генеральный викарий, и назначила ему пенсион в двести золотых экю на все время его пребывания в Женеве. В 1537 году он был выбран членом Совета Двухсот. Бонивар продолжал служить на пользу своих сограждан: позднее, после того как он помог Женеве стать свободной, ему удалось также сделать ее веротерпимой. Бонивар убедил Совет предоставить духовенству и крестьянам достаточно времени для обсуждения сделанных им предложений; он достиг цели своей мягкостью; Для того чтобы успешно проповедовать христианство, нужно действовать любовью и кротостью...
