Послушай меня, Мишель! Тебе это очень полезно: ты толстеешь так, что ни на что не похоже. Мы в Париж поедем, ведь самому будет совестно таким медведем приехать.
Уходят Беркутов, Купавина, Лыняев, Глафира и Анфуса.
ЯВЛЕНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ
Мурзавецкая, Чугунов, потом Мурзавецкий.
Чугунов (у окна). В Париж да в Петербург! Что денег-то увезут из губернии!
Чугунов. Да вы уж хоть повесьте меня, а не воротишь!
Мурзавецкая. Что тебе, крысе, Беркутов-то говорил?
Чугунов. Все шито да крыто; и Клашку, чтоб он не болтал тут, в Вологду услал Василий Иваныч.
Мурзавецкая. Вот золотой-то человек! Я его в поминанье запишу. Запиши его ко мне в поминанье, да и к себе запиши!
Чугунов. Золотой-то он - точно золотой; а я вам вот что скажу! За что нас Лыняев волками-то называл? Какие мы с вами волки? Мы куры, голуби... по зернышку клюем, да никогда сыты не бываем. Вот они волки-то! Вот эти сразу помногу глотают.
За сценой слышен крик: "Тамерлан, Тамерлан!" Вбегает Мурзавецкий в отчаянии.
Мурзавецкий. Нет, ма тант, нет! Я не переживу.
Мурзавецкая. Успокойся, Алоллоша, успокойся!
Мурзавецкий (опускаясь на стул). Нет, ма тант, лучшего друга моего...
Мурзавецкая. Ну, что ж делать-то?
Мурзавецкий. Лучшего друга, ма тант... Где пистолеты?
Мурзавецкая. Что ты... грех какой!
Мурзавецкий. Нет, застрелюсь, застрелюсь!.. Уж заряжен, ма тант, заряжен.
Мурзавецкая. Ах, бедный! Как тебе это...
Мурзавецкий. Да, ма тант, лучшего друга... Близ города, среди белого дня, лучшего друга... Тамерлана... волки съели!
Мурзавецкая. Тьфу ты! А я думала...
Чугунов. Близ города, среди белого дня! Есть чему удивляться!.. Нет... Тут не то что Тамерлана, а вот сейчас, перед нашими глазами, и невесту вашу с приданым, и Михаила Борисыча с его имением волки съели, да и мы с вашей тетенькой чуть живы остались! Вот это подиковинней будет.
... Се livre, publie dans le cadre du Programme d'Aide a la publication "Maxime Bogdanovitch", beneficie du soutien du Ministere des Affaires Etrangeres francais et du Service Culturel de l'Ambassade de France au Belarus.
